Чтение онлайн

Латифа поспешно шла по коридору, прижав к сердцу маленькую Банри. Бедная малютка Бронвин, подумала она и почувствовала, как девочка заворочалась в ответ. Она больше не плакала, бледно-серебристые глаза были широко раскрыты, маленький кулачок сжат. Старая кухарка вошла в свою комнату и заперла за собой дверь. Сердце у нее гулко бухало, она хрипела и задыхалась. Слишком я старая и толстая для таких потрясений. Она положила малышку на свою кровать и принялась шарить в ящиках комода. Ее пальцы сомкнулись на толстой рыжей косе длиной в ее рост. Старая кухарка не раз думала, что она может пригодиться, эта коса, которую она срезала с головы Изабо. Она уже использовала ее несколько раз — чтобы вызвать девушку на кухню в то первое утро; чтобы велеть ей набрать крестовника, который вызвал необъяснимый недуг стражников, охранявших Гвилима Уродливого, и, чтобы позвать ее, когда в ней была необходимость.

Она чувствовала себя тогда немного виноватой, но девушка лежала в бреду и лихорадке и умерла бы, если бы Латифа не сбила ей температуру. Старая кухарка кое-что знала о травах, но ее вотчиной была стряпня, а не целительство. Единственным способом сбить температуру, который она знала, было остричь невероятно длинные рыжие кудри. Восхищаясь их огненной силой, она спрятала косу, а Изабо сказала, что сожгла ее.

Сцена, разыгравшаяся в спальне Ри, очень встревожила Латифу. Это чувство было сильнее печали о смерти Ри, который всегда был для нее самым любимым из всех четырех прионнса; внезапного появления крылатого призрака, который говорил такие ужасные вещи и казался таким мучительно знакомым; всех ее дурных предчувствий и ударов. Причиной тревога старой кухарки была странность Изабо. Ее голос был совершенно чужим, но, что еще хуже, чужим был и ее запах. Она пахла как человек, который ел мясо — а Латифа знала, что Изабо никогда не пробовала плоти никакого живого существа. Кроме того, она убила стражника с такой легкостью, будто прихлопнула надоедливую муху. Латифа не могла вообразить, чтобы Изабо, которая не могла без слез смотреть, как ягненка ведут на бойню, столь бестрепетно перерезала человеку горло. Все это приводило ее в огромное замешательство, и единственное объяснение, которое она могла этому придумать, — что кто-то надел на себя маску ее воспитанницы. Или Изабо была не той, кем прикидывалась.

Через миг выражение тоски и ужаса исчезло с лица Изолт.

— Что ж, тогда отправимся за двумя другими частями Ключа, — нетерпеливо сказала она. — Ты знаешь, где они? — Небрежным ударом ноги она вышибла дух из Красного Стража, попытавшегося напасть на них сзади.

Изабо закрыла глаза, пытаясь отыскать в спутанном клубке чужих смятенных мыслей Латифу.

— Кажется, она у себя в комнате. Надеюсь, она унесла Бронвин!

— Кто такая Бронвин?

Изабо настороженно взглянула на нее.

— Малышка.

— Ребенок Колдуньи?

— Ребенок Майи и Джаспера, — поправила Изабо. Лахлан угрожал убить обеих! Изабо заботилась о маленькой Банри с самого дня ее рождения, и мысль о ее гибели показалась ей невыносимой. — Нужно найти Мегэн! — воскликнула она. Когда Изолт начала возражать, она сказала: — Мегэн защитит Лахлана — она не даст ему сделать какую-нибудь глупость.

Ее сестра взволнованно кивнула.

— Это верно. Она защитит его.

Теперь Изабо попыталась мысленно отыскать свою опекуншу, и в скором времени девушка радостно воскликнула:

— Она близко, она очень близко! Давайте найдем ее и расскажем, что происходит, а потом будем искать Латифу.

Они обежали площадь по краю и завернули за угол. Финн крепко прижимала к себе эльфийскую кошку. Они попали в самую гущу битвы, где солдаты в красных плащах перемешались с разномастно одетыми повстанцами. Волки дрались вместе с ними, возглавляемые черной волчицей с густым вздыбленным загривком. Она была впереди всех повстанцев, бок о бок с высоким рыжебородым мужчиной в черном килте. В бледном свете солнца туман начал рассеиваться, открыв светлое, точно вылинявшее небо.

Когда Финн просунула голову между Изабо и Изолт, чтобы лучше видеть, черная волчица подняла морду и втянула в себя воздух. Внезапно, торжествующе взвыв, она вприпрыжку побежала по площади, нюхая землю. Три девушки отпрянули, но Изолт заслонила двух других собой и вытащила свой кинжал.

— Нет! — услышали они голос Мегэн, стоящей на другом конце площади. Рядом с ней находился мужчина в черном килте. На его лице было написано крайнее отчаяние, и он предостерегающе вскинул руку вверх. — Нет, Изолт! — закричала Мегэн. — Это друг. Не причиняй ей вреда!

Но было слишком поздно — кинжал уже вылетел из руки Изолт и, со свистом рассекая воздух, несся прямо в грудь волчице. Но Изабо вскинула руку — и кинжал отлетел в сторону, со звоном упав на землю. Волчица бросилась на Финн. Девочка, отчаянно закричав, упала, но вдруг почувствовала, как волчьи лапы встали ей на грудь, а горячий язык принялся восторженно облизывать лицо.

Мегэн и ее спутник поспешили к ним, но мужчина зашатался, схватившись за голову. Его подержал старик с длинной бородой, заткнутой за пояс. В это время передние ряды наступающих повстанцев продолжали теснить Красных Стражей. Финн нерешительно погладила густую волчью шерсть, другой рукой пытаясь вытереть лицо.

Рыжебородый мужчина упал перед ней на колени, и одной рукой попытался сорвать с нее медальон. Связанный во многих местах, шнурок затрещал. Финн, извиваясь, попробовала вырваться из его рук, но он, рыдая, прижал ее к груди.

— Моя Фионнгал, моя Фионнгал, — бормотал он, качаясь взад и вперед. — Наконец-то я нашел тебя, моя Фионнгал.

— Что это за имя? — выдохнула Финн, отпихиваясь от него. — Кто вы такой? Отстаньте от меня!

— Я твой отец, — сказал он. — Ты совсем меня не узнаешь? Я твой отец!

Ее зелено-карие глаза расширились, и она высвободилась из его объятий.

— У меня нет отца, — сказала она.

— Тебя похитили у меня! — закричал он. — Оул украл тебя, чтобы заставить меня делать то, что они приказывали! Пять лет я искал тебя. Ты вообще ничего не помнишь?

Она покачала головой, чувствуя внезапный прилив страха.

— Когда ты родилась, я повесил тебе на шею этот медальон. Посмотри на мой. — Он вытащил медальон, который висел на его шее, и показал герб на мече и броши. Волчица, лежащая рядом с ними, ткнулась черной мордой ему в руку. — Мы — Мак-Рурахи, клан черных волков, — сказал он, — это твоя тетка, Табитас.

— Это шутка, да? — дрожащим голосом спросила Финн.

— Нет, нет! Я искал тебя пять долгих лет. Думаешь, я стал бы шутить с такими вещами? Посмотри, Табитас знает, кто ты. Она шла за тобой следом с самых гор. И разве это не ты трубила в рог? Должно быть, это была ты, никто другой не смог бы вызвать призрачных воинов.

— Я не понимаю, — сказала она.

К ним, задыхаясь, подошла Мегэн и спросила:

— Энгус, это она? Ты нашел ее?

— Я нашел ее, — всхлипнул он и прижал дочку так крепко, что Финн еле могла дышать.