Чтение онлайн

— На верфях строим корабли, благо они маленькие и расходов больших не требуют — к осени у тебя еще полсотни будет, а там число удвоим. Антиох свою Валахию крепко держит, но армия у нас общая будет, и тебе ей дальше командовать. А там посмотрим, как жить дальше, лишь бы царь Петр Крым себе взял, и татар истребил, чтобы больше не досаждали. Тогда для нас куда лучше положение будет — султан свою армию отсюда туда двинет, татарам на помощь, русским в докуку.

Слова прозвучали предельно цинично, но такова политика, и любой правитель всегда движим интересами собственного государства. И в войне желательно подставить под главный удар неприятеля не свою армию, а союзника, чтобы лишних потерь избежать. Хотя бывают ситуации, когда необходимо отбрасывать в сторону эгоизм, и выкладываться полностью, ведь поражение друга неизбежно означает и твое собственное поражение, пусть ненадолго отложенное. Правильная поговорка есть на этот счет у русских — сам погибай, но товарища выручай!

— Хорошо, — Стефан принял решение, и отрывисто произнес:

— Идем к Гирсово, переправляемся на ту сторону и устраиваем переполох в тылу османов. А там может и дадим генеральное сражение, но только если будет выгодно. Меншикова такой расклад полностью устроит, нас с тобой тоже, как и царя Петра. Но не армия решит исход этой войны, даже если мы ее подготовим. Будет постоянная угроза турецкого десанта в любой точке нашего побережья, а потому нужен флот! Очень нужен, брат!

— Корабли так быстро не построишь, да и денег они стоят немало…

— И армию содержать тоже накладно — сто тысяч солдат подготовить, обуть-одеть, накормить, до зубов вооружить, припасов всяческих наготовить, и фуража для лошадей. Ты представляешь, что с нами будет, если война затянется?! Передышка нужна лет на десять, чтобы все обустроить нормально, подготовить армию, и потом нанести всего один удар, чтобы навеки избавить наш народ от постоянной османской угрозы, свести ее на нет. Ты понимаешь, о чем я говорю, Дмитрий?

— Обязательно взять Константинополь — пусть не сразу, а в нескольких войнах, но взять град сей! Он ключ к замку будущего благополучия, который должен лежать в кармане у русских царей!

Лагерь царя Петра Алексеевича в 1711 году. шатры и палатки из парусины служили вечным солдатским домом, порой даже зимой, если поход случался не ко времени. До «буржуек» тогда не додумались, да и дорого железо, а жаровни лишь генералам с офицерами только полагались.

— Зело сильна крепость сия, но овладеть ею мы должны непременно. Я не Васька Голицын, чтобы повидав валы, поджав хвост убираться побитой собакой, не дав неприятелю отведать русский штык!

Царь посмотрел на засмеявшихся над его шуткой генералов и те тут же примолкли, подтянулись. Вокруг были свои, верные и многократно проверенные, многие служили ему не только с момента воцарения, когда он вырвал власть у Софьи, а чуть ли не с рождения, пережив страшный Стрелецкий бунт, что случился тридцать лет тому назад.

— Возьмем, батюшка-государь, не беспокойся, и не такие крепости брали. Будет Перекоп твой, это Василий Голицын осрамился, а я позора на свою седую голову не желаю!

Фельдмаршал Шереметьев единственный из всех общался с царем чуть ли не по-отцовски, так как был старше его на двадцать лет, и первый среди русских бояр был пожалован графским титулом. Ему Петр Алексеевич доверял полностью даже в самых трудных делах, и более того — поручал ему армию, зная что старый воин не даст ее в пустую растрату. Хотя тот был известный «кунктатор» — все делал медленно, методично и обстоятельно, даже получая «именные» повеления.

Вернувшись из Молдавии, Борис Петрович попросился пострижения в монастырь — дескать, устал на ратном поприще. Вот только отрешать его от командования Петр не стал — старый фельдмаршал пользовался любовью у солдат и уважением среди русского офицерства, ибо иноземцев, получавших двойные оклады порой за безделье, на дух не переносил. К тому же постоянно отступал на второй план, являясь формально главнокомандующим, представляя Петру Алексеевичу возможность управлять войсками как ему вздумается. А потому царь выбрал второй вариант, совершенно непредвиденный — просто женил старика на молодой вдове своего покойного дяди Льва Кирилловича. И хотя между новобрачными была разница в 34 года, они приглянулись друг другу — свадьбу сыграли пышную, монарх был шафером на ней, и пили два дня беспробудно. Но нужный эффект был достигнут — фельдмаршал помолодел, стал бодр, а молодая супруга «обрюхатела», и это заметили многие — так что уже через три месяца можно будет ожидать появление еще одного Шереметьева, благо единственный сын Михаил Петрович пожалован генерал-майорским чином и командует бригадой.

Однако пьянки и гуляния длились недолго — поход в Крым занимал все мысли и дела самодержца. И оставив свою «зазнобу Катеринушку» в Москве, так и не успев с ней обвенчаться, хотя та в очередной раз была в «интересном положении» сорокалетний царь отправился в Херсон, где собиралось пусть небольшое, но отборное войско. Собравшиеся полки уже одержали множество побед, включая эпическую битву при Рымнике, где огромная османская армия рассеялась как дым, усеяв окрестные поля трупами, и там побросав все пушки и бунчуки со знаменами.

Так что на пехотные дивизии князя Репнина и генерал-аншефа Вейде можно было рассчитывать — полки пополнены, отдохнули, хорошо экипированы в новое обмундирование, более удобное, чем европейский фасон, от париков и башмаков отказались, как и от «тесного» пошива. Заранее были заготовлены всяческие припасы, провиант и фураж — струги спускались по Днепру постоянно, а через пороги устроили волок.

«Корволант» из двух драгунских дивизий возглавил генерал от кавалерии Ренне, прекрасно проявивший себя в Молдавском походе. А гетман Скоропадский привел десять тысяч казацкой конницы — теперь можно было на нее надеяться, не изменят. Многому научил прошлогодний набег крымского хана, и последовавший потом жестокий разгром ногацев и Буджакской орды — степи пустынными остались, кочевья либо бежали, или были уничтожены для острастки другим разбойникам.

А с самим царем шли два гвардейских полка, его «потешные», которым он безоглядно доверял. Теперь Преображенский и Семеновский полки получили драгун — отличившийся в Молдавии лейб-регимент стал находиться на правах гвардии, формально оные не получив. И это правильно — пусть отличаться в Крыму, тогда можно будет и наградить.

Сильная собралась армия — 14 тысяч пехоты, 11 тысяч кавалерии и казаки — если посчитать с артиллерией и обозными людишками, то 40 тысяч войска двинулись на Крым в начале лета. Но это были не все силы — на Арабатскую косу выходил сильный отряд генерал-поручика, князя Михайло Голицына — дивизия драгун, усиленных бригадой пехоты, да слободскими казаками — до двенадцати тысяч служивых, все на конях, с артиллерией.

И на Кубань вторично двинут сильный корпус генерала Петра Апраксина — регулярной пехоты и драгун всего четыре полка, но пять тысяч донских казаков и огромная калмыцкая орда, которую привел сам хан Аюка — хитрый старик живо оценил последствия, и решил не гневить царя. К тому же ногайцы были его постоянными врагами, а такие проблемы степняки решали привычно и радикально — перебить всех мужчин, а жен и детей, кибитки и стада взять себе по праву победителя. Степь огромный «плавильный котел» для всех народов, только их названия изменяются, время от времени одни племена исчезают, и снова возникают — под другим именем.