Чтение онлайн

– Наш альбом на первом месте. Две недели наш сингл возглавлял хит-парады, прежде чем нас не потеснил тот «бойз-бэнд». Мы неплохо потрудились. Нам нужно забыть обо всем. Идти дальше.

– Тогда зачем же ты за ним следишь?

– Не хочу, чтобы Вор пострадал, – ответил я. Что было равнозначно признанию.

– Я тоже не хочу. А он погибнет, если мы не избавимся от Кощея. Так что же нам делать?

– Я сегодня встречаюсь с Жабой. Пойдешь со мной?

– Какой прок от Жабы?

– Он участвовал в первом проекте Вора. И часто бывает в доме.

Дэви засмеялся:

– Ты не перестаешь меня изумлять, старик. Где и когда?

Мы встретились в ресторане в Челси-Харбор. Дэви устроил Жабе допрос с пристрастием, и Жаба ответил на все вопросы в присущей ему дружелюбной манере. Он рассказал, что жизнь в доме похожа на съемки какого-нибудь «Перформанса» в постановке Элистера Кроули, близнецы живут на нижнем этаже и никогда не поднимаются наверх, Нормальный Норман как-то попробовал белого зелья, у него случился припадок, а потом он исчез.

– Народ все время входит и выходит, ведутся разговоры о некоем загадочном большом проекте, а Вор лежит на кровати. Наркота заканчивается. Он покупает еще.

– И Кощей при нем, – вставил Дэви.

Пока мы с Жабой ели бифштексы, он приканчивал бутылку «Шабли».

– Он приходит и уходит, – сказал Жаба. – Мне кажется, он получил от Вора все, что хотел.

– И что же он получил? – полюбопытствовал я. Жаба пожал плечами:

– Не знаю. Но он уже не так внимателен к нему. Я знаю, он невысокого мнения о большом проекте Вора. Они даже поссорились.

– Позвони мне, когда Кощей будет там. Нам нужно с ним поговорить, – сказал Дэви.

– Сомневаюсь, что это имеет смысл, – возразил Жаба. – Как я уже сказал, они с Вором сейчас не так близки, как раньше.

Дом Вора представлял собой грандиозный белый особняк в греческом стиле, он стоял в Белсайз-Парке, отгороженный от дороги стеной высоких каштанов. Гравийная дорожка была засыпана их мокрыми, похожими на ладони листьями, дом казался мрачным и заброшенным. Я припарковал древний фургон «эскорт» (Дэви купил его этим утром у «жучка» в Хай-Барнет, за наличные, никаких имен, никакой возни с оформлением), и мы с Дэви, взяв мешок с инструментами, вошли через парадную дверь, которая стояла широко распахнутой.

Мраморная лестница поднималась из холла на три этажа. На полу валялись обломки большого подсвечника, воздух был темный и леденящий, и воняло отвратительно. Что-то закопошилось в дальнем углу, и Дэви, посветив фонариком, обнаружил близнецов. Они жались друг к другу, голые, опутанные сетью собственных свалявшихся волос. Они до костей вгрызались в пальцы друг друга, и поскуливали, и мяукали, пока Дэви не перестал светить на них фонариком.

– У меня какое-то нехорошее предчувствие, – прошептал я.

– Просто прикрывай меня, – предложил Дэви и громко спросил, есть ли кто дома.

Ему ответило только эхо его голоса.

– Он не человек. Человек не может остаться в живых после того, как ему в ванну кинули телевизор, – сказал я.

– Это был фокус, – возразил Дэви.

– Нам нужно дождаться Жабу.

– Все это сплошные фокусы. Ловкость рук. Идем. Мы начали подниматься по лестнице.

Жаба обнаружился на площадке второго этажа.

Он лежал на спине в круге, начерченном его собственной кровью. Из каждой глазницы торчало по барабанной палочке. При этом зрелище я выронил свой край мешка, и инструменты загрохотали вниз по ступенькам. Дэви подхватил оставшееся и зашагал дальше. Я тяжело вздохнул и пошел следом.

В спальне Вора горела только лава-лампа в форме космической ракеты, заливавшая один угол комнаты алым светом. Вор лежал под своим балдахином, укрытый простыней, на которой виднелись пятна от мочи и недонесенной до рта пищи. Должно быть, он лежал так не один день. Ароматические палочки курились снопами, заволакивая воздух вуалью едкого синего дыма, но вонь, идущая от кровати, все равно была сильнее.

Окна были задернуты тяжелыми черными занавесками, стекла замазаны серебряной краской. Когда я попытался открыть окно, оказалось, что оно наглухо заколочено.

Должно быть, шум разбудил Вора. Он захихикал:

– Это мне снится. Он не пустил бы вас сюда.

– Он ушел, – сообщил Дэви. – Он забрал то, что хотел, и теперь ушел.

– Еще нет, – раздался голос Кощея.

Он стоял в дверях ванной, худой, как жертва геноцида, чертовски элегантный в шелковом костюме цвета «электрик» и расшитых блестками ковбойских сапогах. Дым вихрем закружился вокруг него в темноте, когда он, с ловкостью чародея, достал из копны своих дредов живого цыпленка. Он мгновение подержал его на раскрытой ладони, желтый пушистый комок, который отчаянно пищал, глядя блестящими черными глазками, а потом сунул цыпленка в рот и сожрал с чавканьем и хрустом. Тонкая струйка крови сбежала по его подбородку, когда он улыбнулся.

– Я всегда возвращаюсь. Всегда завершаю то, что начал. Мне приятно считать это своим долгом, – объявил он.

– Мы забираем его у тебя, – сказал Дэви.

Кощей стер с подбородка кровь цыпленка черным платком и, встряхнув, отбросил в никуда или же в темный, затянутый дымом воздух.

– Думаю, я останусь. Мальчишка того стоит, – изрек он.

– Мы отвезем его в больницу, – вмешался я. Во рту пересохло и засаднило от запаха благовоний, начала болеть голова.

– О, едва ли. Дело в том, что вы пришли как раз вовремя.

– Ты используешь людей, высасываешь из них все, что у них есть, и что потом? Просто уходишь? На этот раз у тебя не получится. Мы видели, что ты сделал с Жабой. Ты не сможешь отмазаться от убийства, – пригрозил Дэви.

– Его убили близнецы, – спокойно возразил Кощей. – У них в крови потребность охранять. Что касается мальчишки, я признаю: я использовал его, но ведь и вы тоже. Вам важен не он, а только то, что он для вас делает. Вы просто завидуете мне, ведь я подобрался непосредственно к источнику. Но без меня он не зашел бы туда, куда зашел. Без меня он был бы всего-навсего еще одним глупым тщеславным мальчишкой, обладающим талантом с поразительной самоуверенностью порождать плохие стихи. А со мной он побывал в таком месте, которое мало кто видел.