Прямые улики
Шрифт:
– Да, мне страшно. Иногда. – Дима опустил глаза на пустой стакан. – Но ты затеваешь неразрешимый спор, в котором никогда не будет правых. Что касается происшедшего, то я вынужден был использовать то, что имел. То, что не дает мне закон, я должен находить сам. Это не моя вина. И перед самим собой я чист.
– А перед ним? – собеседник ткнул пальцем вверх.
– А я не верю в него.
– Или не хочешь верить?
– Отвали. Давай лучше еще дернем. Как у вас в районе с раскрываемостью?
– Средне. Что, впрочем, является оптимальным вариантом.
– Глупо, согласись? Чье-то горе, чьи-то слезы, чью-то изломанную судьбу, чью-то потерянную жизнь мы мерим паскудными цифрами, величиной которых хотим убедить людей в своем могуществе и силе давно не существующего закона.
– Тебя тоже тянет на послеконьячную полемику?
– Меня никуда не тянет.
Дима разлил остатки коньяка. Голова отяжелела, и ему захотелось вырваться из жаркой рюмочной на осенний, холодный воздух.
– Давай по последней и разлетаемся. Мне завтра рано вставать, я хочу лечь пораньше.
Димин собеседник поднял с пола черный сейф-«дипломат» и положил на колени.
– Твое здоровье, старик.
– Твое, адвокат Нежинский. Хорошая у тебя фамилия, ласковая.
Дима залпом допил коньяк и поднялся из-за стола.
– Погоди, вот еще что. На всякий случай, – произнес собеседник в плаще. – Как ты отшил настоящего адвоката? Может, я перейму полезный опыт.
– Ничего особенного. Позвонил в консультацию, извинился от имени следователя и сказал, что надобность в адвокате отпала. Они только обрадовались. Меньше неоплачиваемых хлопот. Потом позвонил тебе. Следователь новый, наших адвокатов в лицо еще не знает.
– Понятно. Кстати, теперь твоя очередь быть адвокатом. Так что в ближайшем будущем жди от меня звонка.
– Конечно. Я тоже, пожалуй, сумею уговорить клиента написать чистосердечное признание, убедив его, что это единственный выход.
– Ну, тогда до встречи.
Опера подмигнули барменше, постояли немного под козырьком рюмочной, переждав последние капли дождя, и, пожав руки, разъехались в разные стороны.