Прятки
Шрифт:
— Я… Ну, может ты есть хочешь? Или чаю?
Никогда раньше не видела, чтобы такое простое и вполне приличное предложение приводило к настолько странной реакции — Танкалин просто уткнулся лицом в ладони и у него даже плечи задрожали. Может он ждал от меня каких-то мгновенных решений? Но ведь невозможно решить такие вещи за минуту!
— Костя… что-то не так? Мы обязательно со всем разберемся, но не прямо сейчас. У нас полно времени.
Теперь он негромко смеялся.
— Все хорошо. У нас полно времени, да. Мне чаю, несладкого, — попросил, опуская руки. Лицо спокойное… Прямо от сердца отлегло.
И мы пили чай и Костя говорил уже совсем другим, немного насмешливым голосом.
— Я тебя когда увидел, первый раз, на стоянке, сразу подумал — вот оно, мое наказание… Знаешь, как злился? Почти единственное время жизни, не затронутое смертью деда, и тут на тебе — Аленка собственной персоной. Думал, ну кто там мог вырасти? Сейчас эта провинциальная девица начнет вопить на каждом углу, что мы с ней друзья детства, переть тараном и требовать на основе этого каких-то привилегий. Но наказание оказалось куда более изощрённым…
Он уже не пил, а просто крутил чашку, смотря, как в жидкости плавают чаинки.
— Перестань пододвигать мне это печенье. Я не хочу его есть. Так вот… когда тетка твоя в больницу попала, ты мне даже не сказала. Как будто вообще в расчет не брала. Было обидно и… тогда я понял, что не все так просто. А потом вообще, знаешь, о чем стал думать, все чаще и чаще?
Я мотаю головой. Пока не знаю, но говорят, если прожить вместе лет двадцать, мысли друг друга можно угадать безо всякого усилия. Думаю, стоит проверить, не врут ли?
— Я думал, что это ты должна была быть рядом со мной в тот день, у деда. Ты должна была держать меня за руку, когда я протягивал ему эти проклятые таблетки. Понимаешь?
— Я была рядом. Скоро ты вспомнишь…
И он слегка улыбнулся, а глаза немного смягчились. Совсем чуть-чуть, но главное — начать.
Потом Костя широко зевнул, мельком глянул на часы.
— Ого… начало третьего, пора и домой. Иди собирайся, возьми самое необходимое, завтра за остальными вещами заедем. Хочу, чтобы ты спала рядом, как и положено, а не на расстоянии пяти километров.
От неожиданности даже сказать сразу ничего не получилось.
— Костя… но тетя…
— Что тетя? Зачем оттягивать? Пусть привыкает, ты все равно будешь жить со мной. Не могу же я переехать к вам? Это будет неудобно в бытовом плане, да и глупо — у меня есть своя квартира.
Кстати, вот еще одна вещь, с которой мириться я не собираюсь. Пусть сразу знает!
— Слушай… Если ты собираешься на самом деле со мной уживаться, тебе нужно разговаривать по-другому. Не ставить перед фактом, а спрашивать! Предлагать свой план и ждать моего согласия, понимаешь? Или отказа, но в любом случае слушать, что думаю об этом я!
Он замер, удивлено моргая.
— Ладно, я подумаю над твоими, словами, обещаю. Ты иди пока одевайся… То есть, — он посмотрел на меня, осторожно подбирая слова, — я хотел сказать: не хочешь ли пойти одеться? Или поедешь прямо так, в футболке? Предупреждаю, на улице еще холодно, — совершено серьезно закончил.
Я поглубже вздохнула и не выдержала — рассмеялась. Ну ладно, для начала пойдет. А там… видно будет.
Через десять минут, собрав только самое необходимое и оставив за спиной ошарашенную новостью о моем переезде тетю, мы спускались к машине. Тетю было жаль, с ней еще долго придется объясняться, уговаривать, убеждать, но должна же она понять?..
В лифте Костя крепко обнял меня и прижался щекой к макушке. Пока неизвестно, как мы будем жить с тем грузом, что он на себя взвалил. И со всем остальным. Это, конечно же, будет непросто. Но одно я знала совершенно точно — больше всего на свете я хочу, чтобы он меня не отпускал. Никогда…
(C) декабрь 2010