Психиатр
Шрифт:
Однокурсник Савелия Сережа Крашенинников после ординатуры устроился на работу в Научный центр психического здоровья Российской академии медицинских наук. И что он там делает? Профессорские обходы в истории болезни пишет? А Савелий работает самостоятельно, не на подхвате у кого-то. Лучше быть первым на деревне, чем последним в городе, жаль, что мать никак не хочет этого понимать.
Закончив разговор, Савелий включил телевизор: вдруг снова покажут Виталика? Не показали. Новый день и иные криминальные новости.
Где-то в Гольяново задержали двух жителей Казани, сбывавших в столице фальшивые деньги. В Капотне накрыли фирму, торговавшую поддельными разрешениями на работу. «Давно бы пора отменить эти разрешения, — подумал Савелий. — Какой в них смысл?» В Северном Бутово автовладелец, не сумевший вечером запереть свою машину, потому что сломался замок, не придумал ничего более умного, чем установить в ней для спокойствия самодельный пиропатрон, о котором наутро в спешке позабыл. В итоге вместо работы попал в больницу с отравлением слезоточивым газом. Как тут не вспомнить классическое: «Не рой другому яму». В Марьиной Роще задержали домушника, который ходил по квартирам, звонил в двери и лез туда, где никто не отвечал. В Бескудниково неизвестные грабители отобрали сумку у женщины… Ничего особенного, обычные криминальные новости дня. Из общего ряда выбивался только конструктор пиропатрона. «Он бы еще медвежий капкан установил», — подумал Савелий.
Сам он, застраховав свою «Соньку», оставлял ее на улице спокойно, не выскакивая с проверками по ночам. Украдут так украдут, получу страховку, не украдут — еще лучше. Машина, что ни говори, есть не что иное, как жестянка на колесах. Ее предназначение — облегчать жизнь своего владельца, а не отягощать ее тревожными думами. Некоторые люди после кражи автомобиля в натуральную депрессию впадали, но разве оно того стоит? Совсем нет, недаром в народе говорят, что слезами горю не поможешь.
Перед тем как лечь спать, Савелий часок просидел перед компьютером. В Сети бурно обсуждалось убийство владельцем «Расстегаев-пирожков» его жены. Неудивительно, с учетом того, что на днях он выступал по телевизору с просьбой помочь найти якобы пропавшую супругу. Комментарии не отличались разнообразием: «Какой ужас», «Как она могла жить с таким чудовищем?», «Бедная девочка».
Попадались и весьма оригинальные высказывания: «Убить еще ладно, а расчленять — это грех!» Сначала все-таки убил… «Разве можно губить таких красивых женщин?» Хорошо, а некрасивых, значит, можно? «Во всем виновато государство со своей формальной заботой о гражданах!» При чем тут государство? При чем тут забота о гражданах? Как говорили в старом спектакле «Ханума» (любимый спектакль матери Савелия): «Где Кура, а где мой дом?» Какая взаимосвязь? «Да он же маньяк!» В этом утверждении есть определенная доля правды. Убить — одно, а хладнокровно расчленить — совсем другое. Не каждый справится с такой задачей. Возможно, что у Глиганова действительно не все в порядке с головой. Возможно, что он маньяк, попавшийся на первом же преступлении. Эх, вот если бы все попадались сразу же!
Состояние у Савелия было какое-то странное, словно вертелась в голове важная мысль, но поймать ее за хвост никак не удавалось. Савелий даже попробовал заняться чем-то вроде медитации — просидел полчаса в кресле с закрытыми глазами и при выключенных телефонах, чтобы никто не отвлекал. Додумался только до того, что одиночество начало сильно его угнетать, пора бы обзавестись очередной подружкой, а может, той самой кандидаткой в единственные. Пора бы уже, скоро тридцатник стукнет. С другой стороны, торопиться некуда, всему свое время.
А проклятая мысль, неосознанная и неуловимая, все свербила и дразнилась: «Вот она я! Не тормози! Работай мозгами!»
Савелий всю жизнь работал мозгами. Руками он почти ничего делать не умел, ну, гвоздь в стену вбить или замок поменять — это же элементарные навыки, гордиться нечем. Однокурсница Вера Щегловская расписывала старинную мебель так, что дух захватывало. Коллега-психиатр Дудник мог своими руками автомобильный двигатель перебрать или сцепление поменять. Медсестра Зинаида Александровна вязала крючком с поистине сверхзвуковой скоростью. Раз-два — и шаль готова, раз-два — шарф, раз-два — носки. Придет на прием с клубком, а уйдет с готовым изделием, да еще всю свою работу сделает. Вот что значит руки откуда надо растут.
А Савелий из всех полезных умений только готовку освоил, да и то в узком формате. Супов не любил и не готовил, разве что суп-пюре из шампиньонов или вариацию на тему харчо, непременно острую. Мог приготовить что-то из мяса, размахнуться на нечто вегетарианское (иногда пробивало под настроение), а печь не любил, ко всей выпечке был равнодушен. Когда-то собирался освоить приготовление эклеров с заварным кремом, да охота прошла.
Но мысль явно была связана с аптекарем и с убийствами. Или это просто казалось? Есть в психиатрии такое понятие, как лабильность мышления, иначе называемая «скачкой идей». Не успеешь додумать одно, как уже другое в голову лезет, не менее бестолковое. Часто наблюдается у больных биполярным аффективным расстройством (раньше это заболевание называли маниакально-депрессивным психозом) в маниакальной фазе болезни. Примерять на себя такой диагноз не хотелось, но некоторые параллели прослеживались.
И как назло, не звонил брат, у которого можно было узнать что-нибудь об аптекаре. Звонить самому Савелию не хотелось. Зачем надоедать? Будут новости — Виталик сам объявится.
16
«Винсент: А знаешь, как в Париже называют четвертьфунтовый чизбургер?
Джулс: Что, они не зовут его четвертьфунтовый чизбургер?
Винсент: У них там метрическая система. Они вообще там не понимают, что это такое четверть фунта.
Джулс: И как они его зовут?
Винсент: Они зовут его „Роял чизбургер“.
Джулс: „Роял чизбургер“? А как же тогда они зовут „Биг Мак“?
Винсент: „Биг Мак“ это „Биг Мак“, только они называют его „Лё Биг Мак“».
Дурацкий, в сущности, диалог, ну пусть не дурацкий, а пустой, но ведь затягивает. «Криминальное чтиво» и «Однажды в Америке» были настольными фильмами Савелия. Правда, «Однажды в Америке» по количеству ушедших в народ цитат сильно уступало «Чтиву»: «Что ты делал все эти годы? — Рано ложился спать» и «На старте всегда видно, какая лошадь победит, а какая проиграет».
Когда-то Савелий пытался искать в «Криминальном чтиве» некий потаенный смысл, каждый кадр и слово казались ему выражением таинственного замысла режиссера, ключом к пониманию чего-то такого… Этакого… Но потом он понял, что нет никакого потаенного смысла, просто талантливые люди все делают талантливо, даже стебутся. Не стоит искать тайну там, где ее нет, просто смотри и наслаждайся. «Сукияки Вестерн Джанго» тоже стеб, но ведь смотрится (и не раз!), потому что талантливо сделан, с огоньком.
При выборе фильма для вечернего просмотра не иначе как сработало подсознание. Сказало свое веское и неслышное слово, подсунуло Савелию «Чтиво» в качестве стимула для умственной работы. Пытался когда-то разгадать загадку фильма, но понял, что никакой загадки нет. А что там с нынешней задачей? Может, тоже ничего сложного?
Ага, ничего сложного. Совсем.
В своих бесплодных логических поисках Савелий хватался за любые соломинки, какие только попадались ему под руку. Сейчас, например, ее роль играл учебник по русскому языку для иностранных студентов медицинских вузов одна тысяча девяносто восьмого года издания. Его перед возвращением на родину подарил на память Савелию однокурсник Рошан. Савелий смотрел фильм и параллельно листал учебник. Просто так.