Чтение онлайн

Издали заметил, что незнакомец все еще сидит на старом месте, откинувшись на ствол дерева в усталой позе. Прохожу мимо. Снова возглас:

— Как же это, товарищ, ведь вам доктор запретил купаться!

Я так и застыл в изумлении: откуда, он мог знать это?

Посмеивается.

Придя в себя, наконец, спрашиваю:

— Откуда вы взяли, что мне запрещено купанье?

— Не лукавьте, — отвечает, — я знаю больше: когда вы сидели на берегу реки, вы думали, что вот, мол, хорошо бы здесь в Криволучьи основать ячейку…

Что за наваждение!? Подошел ближе, всмотрелся — человек, как человек, только глаза острые, как шило: так и шпигуют, так и лезут внутрь.

Незнакомец опять рассмеялся, потом, резко так, стал серьезным.

— Вы, — говорит, — мне сразу понравились. У вас энергические глаза. Я вас могу научить читать мысля… Хотите?

Думаю — смеется, и молчу, только в свою очередь сверлю его взглядом. Отвечает, как бы на мой мысленный вопрос:

— Нет, я не смеюсь. — Поднялся и пригласил меня с собой… Дорогой — я окончательно овладел собой — разговорились.

Оказывается, он — известный ученый, Вепрев. Одно время я встречал его фамилию в ленинградских толстых журналах. Он работал тогда в психиатрических клиниках, сделал целый ряд весьма интересных открытий в области телепатии и вдруг куда-то исчез.

Узнав от меня, что я в трехмесячном отпуску, Вепрев сразу же — это, была его своеобразная черта — предложил мне быть у него на этот срок помощником…

Я было сейчас же согласился, по потом замялся, вспомнив кое-что…

Тот, кинув на меня острый взгляд, неожиданно рассмеялся и опять поразил:

— Боитесь, что я контр-революцией занимаюсь? Ха-ха-ха!.. Нет, вы не знаете меня: я слишком, слишком далек от подобных вещей…

Интересная у него наружность: хотя борода и усы с сильной проседью, а под войлочной шляпой кроется внушительная лысинка, он, несмотря на свой испещренный морщинами лоб, кажется совсем молодым. Движения гибки и эластичны, чувствуется в них изрядная сила. Лишь иногда, в минуты глубокого раздумья, что, впрочем, с ним часто случается, его глаза, вдруг почерневшие от расширенных зрачков, приобретают такое древнее выражение, что становится жутко… Будто с тобой рядом Лазарь, только что восставший из мертвых, или тысячелетняя египетская мумия, от которой попахивает пылью пирамид…

А вне таких припадков он, как ребенок, весел и даже порой наивен.

Когда он так рассмеялся и разрушил тем мои, правда, не высказанные подозрения, я дал твердое согласие помогать ему в его изысканиях; хотя тут же оговорился, что вряд ли смогу быть чем полезен.

— Э…э… — успокаивающе протянул он, — мне нужна не ученость, а твердая воля и уменье думать, т. е. концентрировать свои мысли на том или другом предмете… — И, не давая мне возразить, продолжал:

— Кроме того, мне нужен помощник, молодой, свободный от всяких предрассудков и суеверий, именно такой, как вы, так называемый, человек новой породы… Той породы, что появилась вместе с революцией!

Черт возьми! Не много ли он берет на себя, так быстро делая характеристики и аттестуя меня молниеносно с самой привлекательной стороны!

Прошли мы верст пять. Вепрев жил на своем хуторе в двухэтажном домике, обнесенном вместе с обширным двором и большими сараями высокой чугунной оградой. Открыл нам человек с странно-блестящими широкими глазами, которые показались мне чересчур вдумчивыми, именно такими, какие бывают у глухонемых; он, как, потом я узнал, действительно, был глухонемой.

Вепрев провел меня в большую комнату, уставленную столами и странного вида приборами.

— Мой рабочий кабинет, — просто сказал он.

Хорош кабинет! Тут было оборудование для целой лаборатории средневекового алхимика: колбы, реторты и длинные стеклянные трубки, кажется, обязательные для всех ученых; длинные и широкие пружины из белого блестящего металла, натянутые в несколько рядов на чугунных рамах, целые проволочные заграждения, поднятые ва блоках и привешенные к потолку; машины с тысячами колес и колесиков, пружин, рычагов и пр… куда сложней часового механизма! Стеклянные или хрустальные шары и призмы, установленные в известной системе на стеклянных же подставках; станки слесарные, токарные и самых разнообразных видов; аппараты с громадными граммофонными трубами из белого металла с натянутыми у широкого отверстия тонкими металлическими, струнами; маленькие динамо-машины, двигатели и большие квадратные, черные снаружи и изнутри ящики, с приделанными к ним сверху и с боков громадными вогнутыми круглыми зеркалами, и пр… и пр…

— Садитесь, т. Андрей, — пригласил меня новый знакомый. — Для начала я вам покажу несколько простых опытов и объясню их сущность.

Я опустился в мягкое кресло у стола. Вепрев пошарил по стене рукой, — уже смеркалось — и, к моему великому изумлению, включил электрический свет… Это на хуторе-то!..

С ним положительно можно было не разговаривать: он угадывал каждую мысль!

— Не удивляйтесь, что не слышно стука динамо и не видно проводов от моего домика… Электричество мое, так сказать, краденое… Я его беру из воздуха… — И, опустившись в соседнее кресло с видом человека, собирающегося много говорить, сейчас же объяснил мне просто (будто то, что им изобретено, не заслуживало большого внимания), как он додумался до бесплатного освещения.

— Теперь, как вы знаете, далеко шагнуло дело беспроволочного телеграфирования я даже телефонировании, т, е. передачи электрическими волнами по воздуху сообщений, сигналов и т. п. Радиоустановки, ведающие этим, с каждым днем на нашей планете все более и более увеличиваются в числе. По последним известиям — у меня есть свое радио — в одной Америке в настоящее время насчитывается до 3.500.000 любительских радиостанций, не считая мощных государственных и торговых, Сколько таких станций по всей земле, не знаю, но думаю раза в 3–4 больше названной мной цифры.

Радио-станции буквально заполнили весь, земной шар электрическими волнами… Дело в том, что расход радио-энергии при передаче одного отправления всегда превосходит нужное для этого количество тока. Почему? Да потому, что волну с данным сообщением нужно, скажем, послать в город «А», а она расходится по всем направлениям и между прочим только попадает в город «А»: еще не изобрели способа передавать радио с наименьшим расходом энергии, т. е. по одному намеченному направлению. Благодаря этому, ежедневно, даже ежеминутно в воздух выбрасывается громадный излишек радио-поля, из которого я и беру небольшое количество для себя. Я ловлю блуждающие без цели волны своим радио-магнитом, особым, изобретенным мною магнитом, который притягивает к себе радио-волны. Потом я перевожу пленниц в аккумуляторы, а отсюда в электрические лампочки, в двигатели, станки и т. п…