ПСИХО
Шрифт:
– …Девять… Три… Шесть, – Илья, освещая снег разряженным фонарем, диктовал цифры двадцати пяти значной комбинации, – Восемь…Пять…Все.
Олег зажмурил глаза, на мгновение замер и надавил последнюю кнопку «Пять».
Замок сухо щелкнул, и дверь модуля слегка приоткрылась!
– Есть, Илья! Мы ее открыли! – ликовал Олег, помогая тому забраться наверх.
Они вдвоем откинули тяжелую металлическую дверь модуля. Изнури, густым паром ударил тяжелый смрадный воздух, пропитанный мочой и испражнениями…
– Да, вентиляция там не очень, – сказал Илья, поморщился и направил тусклый свет фонаря в черную пасть дверного проема.
Из-за плотного пара ничего не было видно.
– Конечно не очень! Мы ведь лежим на вентиляционном отверстии! – изнутри модуля, словно из могилы, раздался хриплый изможденный старческий голос, – Еще бы пару часов… и нам кранты!
Пар рассеялся, и слабый луч фонаря выхватил из тьмы фигуры людей, одетых в серые комбинезоны. Они сидели, пристегнутые к креслам руками и ногами. Еще один оранжевый ремень плотно охватывал шею каждого.
Судя по виду, говорил седой старик, сидящий в самом низу от двери.
– Ты кто такой? – строго спросил Илья и направил луч фонаря в лицо пожилого человека.
Обессилевший старик глубоко вдохнул свежий воздух, зажмурился и прохрипел, с улыбкой:
– Леонид Исаакович Каперман, физик-теоретик. По совместительству – Психо первой категории, номер сто сорок шесть два ноля тринадцать, пятнадцать лет рудников…
Олег остолбенел. Илья нахмурил лоб и вопросительно посмотрел на друга.
– Ты чего-нибудь понимаешь? – спросил он.
– Мм-м, – промычал Олег, на мгновение лишившись дара речи, и затем, взглянув на Илью добавил, – Ты… долго не был в России… Эти люди не опасны!
Повисло томительное молчание. Каждый пытался осмыслить происходящее.
– Молодые люди! Я извиняюсь, – голос физика вернул их из забытья, – Будьте так любезны, освободите нас от этих высокотехнологичных кандалов…
Илья с фонарем кошкой прыгнул внутрь, Олег остался наверху.
Пустив в ход мультитул, ранее найденный в чей-то сумке, Илья быстро срезал нейлоновые ремни.
Всего в модуле было шестьдесят человек, четыре ряда по пятнадцать кресел. В живых осталось только девять, из нижнего ряда… Остальные задохнулись, кто-то, видимо, погиб при ударе. Первыми умирали те, чьи кресла оказались сверху…
Через полчаса, цепочкой, друг за другом все быстро спускались по склону. Одежда, ранее сложенная в кучи, пришлась как нельзя кстати – легкие комбинезоны Психо, терзаемые ледяной метелью, полетели во мглу.
До укрытия добрались уже в кромешной тьме. Илья на остатке заряда фонаря подсветил фитильную банку с маслом и зажег огонь. Оранжевое пламя робко билось в дыхании сквозняков, выхватывая из тьмы усталые лица спасшихся людей. Три пассажира, оставленные в укрытии, сидели в таких же позах. Только девушка, тоже стала раскачиваться из стороны в сторону…
Не мешкая, решили вынести из укрытия тела погибших пассажиров, которые все еще висели в креслах. Траурная работа шла свои чередом. Кто-то, между делом, снимал с погибших одежду, кто-то обувь. Все относились к этому с пониманием… Через час тела были вынесены наружу и аккуратно уложены вдоль корпуса самолета.
Из двух равных кусков обшивки самолета Илья соорудил что-то вроде очага и развел в нем маленький костерок. Тепла от него было мало, но укрытие освещалось, и появилась обстановка относительного уюта. Вокруг очага сложили теплые вещи. На них и расположились.
– Давайте знакомиться, – сказал Илья, держа озябшие ладони над огнем, – Я, Илья. Громов. Работаю в охранном агентстве. Это Олег Строков, инженер по автоматике и ремонту.
– Кхе-хе, – кашлянул Каперман и осторожно продолжил, – Меня вы уже знаете. Остальных я представлю, с вашего позволения… Пашин Владислав Андреевич, мой коллега, физик-теоретик.
Пашин слегка кивнул. Это был красивый коренастый мужчина, лет сорока пяти, в очках, крепкого телосложения. Из-под вязаной шапки выбивалась копна каштановых волос и небрежно свисала до каре-зеленых умных глаз.
– Красильников Иван Петрович, – продолжал Каперман, – Биохимик, автор ряда авторитетных работ.
Пожилой суховатый мужчина, примерно шестидесяти лет, с узким длинным лицом, усталыми серыми глазами и пепельно-седыми волосами, поднял голову, осмотрел окружающих и опять уставился на огонь.
– Серебровский Кирилл, актер и музыкант, – с уважением произнес физик, – Благодаря его абсолютному слуху мы смогли узнать пароль.
– Как это? – уточнил Олег.
Серебровский, веселый стройный шатен, лет сорока, с черными смоляными глазами и прямым лицом, улыбнулся и сказал:
– При программировании блока управления дверью, при нажатии кнопок – они пищат. Все по-разному. Я сумел запомнить звук каждой…
– Никаноров Андрей Сергеевич, – продолжил Каперман, – Философ, историк. Преподаватель университета, в прошлом…
Никаноров наморщил лоб, и широко улыбнулся, глядя серыми глазами через толстые линзы старомодных роговых очков. Это был пятидесятилетний щуплый брюнет, с седеющими волосами. Казалось, что его на мгновение вытащили из своего особенного мира.
– Это… Стив, – замешкавшись, сказал Леонид Исаакович, – Так он себя называет, программист. Я, честно говоря, до сих пор не понимаю, как и за что они этого молодого человека…
Стив, худощавый парнишка, лет двадцати двух, с колючим взглядом голубых глаз, даже не пошевелился.
– Львовская Анна Алексеевна, – с теплотой и грустью в голосе пробормотал Каперман, – Доктор медицинских наук, врач кардиолог.
Олег и Илья удивленно переглянулись. Они и не представляли, что в модуле узников могут быть женщины. Львовская, постриженная наголо, была сильно измождена. По скуластому худому лицу было совершенно не понятно, что это женщина…