Чтение онлайн

— Вилли, мы здесь одни. Зови меня Томас. И вообще, с этого момента ты должен всегда называть меня Томас.

Кених кивнул в ответ светловолосой головой.

— Вилли, — снова произнес Шредер, — я обязательно поправлюсь, да. Но ты должен знать то, что знаю я. Та бомба прикончила меня. Мне остался год, два, если повезет. Я чувствую это.

Кених опустился на колени у края кровати. Он взял руку своего полковника и погладил ее. Пожатие Шредера было удивительно сильным. Он сжал руку Кениха, повинуясь нахлынувшим воспоминаниям.

— Вилли, бомба! Мой ребенок! Мой Генрих!

— Произошло чудо, — быстро ответил ему Кених, ни царапинки, ни отметинки.

— Ты не лжешь мне?

— Конечно, нет, Томас. С мальчиком все в порядке. С его матерью тоже.

— А... Герда?

Кених отвел взгляд.

Шредер на секунду прикрыл глаза.

— Она страдала?

— Нет, совсем нет. Бомба взорвала часть наружной стены отеля. Герда взорвалась вместе с ней. Нашли.., только части тела. Возможно, это и к лучшему.

Шредер тяжело кивнул.

— Это урок, — прошептал он. — Никогда не надо смешивать дело с удовольствием. Прямо отсюда мы должны были лететь в Австралию. Мне не стоило брать семью с собой.

— Кто мог знать, — ответил Кених Шредер нахмурился так, что весь лоб покрылся морщинками.

— Это так тяжело вспоминать. Все произошло так быстро. Там был еще кто-то.., молодой человек. Высокий. Красивый мальчик. Ах, да! Красноголовый. Британский военный полицейский. Что с ним?

— Он жив, — сказал Кених, — но ослеп. Ран у него было совсем немного, но глаза отказали.

Обдумав услышанное, Шредер кивнул, а затем медленно покачал головой.

— Это очень плохо, — сказал он. — Он спас меня, моего ребенка, мою жену. Спас нам жизни, а сам ослеп... — Мгновение он лежал молча, затем принял какое-то решение. Он схватил руку Кениха. — Вилли, не теряй из виду этого молодого человека. — Шредер снова помолчал. — Он.., говорил мне свое имя.., но...

— Ричард Гаррисон, Томас.

— Да, именно так. Позже, когда мне станет лучше, я захочу узнать о нем все. Кених кивнул.

— А сейчас мне нужно поспать, Вилли, — слабеющим голосом завершил разговор Шредер. — Но сначала мне надо...

— Все уже сделано, полковник, э... Томас, — сказал Кених. — Это частная больница. Девять из наших лучших людей прибыли сюда из Германии. Вы в полной безопасности. Урмгард и Генрих сейчас в Кельне. Их тоже охраняют. Как только вы немного поправитесь, мы полетим в санаторий Зиберта в Харце. Вам там будет лучше.

— А мои доктора? — голос Шредера угасал.

Кених наклонился к уху полковника.

— Их доктора залатали вас на скорую руку. Через несколько часов здесь были наши. Они сказали, что такие как у вас внутренние повреждения могли бы убить любого. Взрыв — это жуткая штука. Он раздавил ваши внутренности. Но не убил вас. Не вас, господин полковник, не вас.

Глаза Шредера были закрыты. Он уплывал прочь.

— Гаррисон, — его шепот был почти дыханием. — Не забудь... Ричард... Гаррисон...

— Я не забуду, — также шепотом ответил Кених. Он положил руку хозяина на кровать, нежно отпустил ее и встал.

Майора Джона Маршанта и капрала Ричарда Аллана Гаррисона, безукоризненно одетых в парадную форму, встречали в аэропорту Ганновера, как и обещали. В действительности же их принимали намного лучше, чем можно было ожидать. И, безусловно, много лучше, чем майор на самом деле ожидал. Просто майоры не привыкли к отливающим металлическим блеском серебристым “мерседесам”, ждущим их прибытия в больших международных аэропортах. Они также не привыкли к той легкости — полному отказу от всех обычных послеполетных процедур, включая таможенный досмотр, с которой определенные липа из более влиятельных сфер входят в деловой мир и которая значительно облегчает жизнь. Все было довольно просто: Маршанта и его слепого подопечного забрали прямо у самолета и повезли на машине в город, они даже не заглянули в здание аэропорта.

Со своей стороны, Ричард Гаррисон не был удивлен и не особенно интересовался происходящим. Существовало множество других вещей, которыми он занялся бы, а этот случай для него был пустой тратой времени и денег. Он вполне мог понять благодарность этого Шредера, болезненность, которую промышленник, возможно, чувствовал по отношению к его увечью, но что он мог сделать для Гаррисона? Хотел ли он предложить ему деньги? Пенсия Гаррисона (эта мысль вызвала кривую усмешку: “пенсия”, ха! — быть на пенсии в его-то возрасте!) и компенсация делали его относительно независимым. По крайней мере, в финансах. И потом будут еще дополнительные гранты от самое меньшее трех армейских фондов. Нет, деньги — не главная проблема.

Он не хотел быть — не позволил бы себе стать обузой кому-либо. У каждого имеются проблемы, и каждый решает их в меру своих возможностей. Гаррисон давно решил для себя, что должен справляться со своими проблемами только сам. Так что же этот Томас Шредер надеялся сделать для него?

— Возможно, — высказал свое мнение на борту самолета майор, — он хочет поблагодарить тебя лично, в более или менее определенном виде. Думается мне, что он богатый человек. Теперь я понимаю, ты уже неплохо поимел со всего этого (он молча проклинал себя за неудачный выбор слов), — но если он будет предлагать тебе деньги, не в твоих интересах отказываться.

— Было бы больше смысла, если бы он предложил мне работу, — ответил Гаррисон. — Такую, где я смог бы обходиться без глаз.

— Странный ты человек, — нахмурившись, отозвался майор. — Не похоже, что ты потерял зрение. Я имею в виду... — Он замолчал.

— Я знаю, что ты имеешь в виду.

— Я не думаю, что ты знаешь. Я просто хотел сказать, что знаю множество гораздо более твердых людей, которые сломались бы, сломались бы напрочь, если бы им пришлось выстрадать то, что выстрадал ты.