Чтение онлайн

На её персоне появилась легкая улыбка, не обычная социальная маска, а отражение подлинного интеллектуального удовлетворения. Декарт неожиданно для себя обнаружил, что эта улыбка вызывает в нём странное чувство — что-то среднее между любопытством и... узнаванием? Как будто он встретил кого-то знакомого, кого давно не видел.

Вокруг них библиотека постепенно погружалась в вечерний полумрак. Цифровые билборды мерцали в темноте, как окна в другие миры. Их плечи всё ещё слегка соприкасались — незначительный физический контакт, за которым теперь стояло нечто большее: редкий мост понимания, переброшенный через пропасть одиночества, которую Декарт так долго и тщательно выстраивал вокруг себя.

Впервые за долгое время его не тяготило чужое присутствие. И это было странное, почти забытое чувство — словно пересечение невидимой границы, о существовании которой он почти забыл.

Грохот разнесся по залу с такой силой, будто само здание вздрогнуло. Двери Храма, которые не запирались уже более двухсот лет, с оглушительным треском распахнулись. В проеме застыли темные силуэты.

— Ни с места! — прозвучал искаженный неестественный голос.

В зал ворвалась группа из восьми человек в черных защитных костюмах с матовыми визорами, скрывающими лица. В руках они держали то, что Аврора узнала мгновенно — древнее огнестрельное оружие, образцы которого она видела только в историческом музее.

«Автоматическое стрелковое оружие, — пронеслось в голове Авроры. — Но где они его взяли? Такое можно найти по слухам только в Изнанке.

Оружие в Нейрограде было запрещено настолько давно, что многие горожане даже не знали, как оно выглядит.

Вера сделала шаг вперед, ее осанка оставалась безупречной, а голос — ровным:

— Я Вера, Верховный Психомодератор Нейрограда. Прошу вас опустить оружие и объяснить причину вашего вторжения.

Высокая фигура в центре группы, очевидно лидер, сделала шаг вперед:

— Мы пришли положить конец вашему контролю, — голос был искажен, но что-то в его интонациях заставило Аврору напрячься. Было в этом голосе что-то мучительно знакомое.

— Здесь нет никакого контроля, — спокойно ответила Вера. — Только поддержка эмоционального равновесия для тех, кто в этом нуждается.

— Ложь! — резко ответил лидер. — Вы держите весь город в эмоциональной клетке. Вы решаете, какие чувства допустимы, а какие — нет. Вы присвоили себе право корректировать саму человеческую натуру.

Вера сохраняла непоколебимое спокойствие:

— Мы не навязываем и не запрещаем эмоций. Мы лишь помогаем людям справляться с деструктивными эмоциональными состояниями, которые причиняют страдания им самим и окружающим. Каждый житель Нейрограда сам решает, обращаться ли к нам за помощью.

— Еще одна ложь, — прошипел лидер. — С самого детства вы формируете в гражданах зависимость от вашей так называемой «помощи». Никто даже не задумывается о том, что можно жить иначе.

София сделала шаг вперед, становясь рядом с Верой:

— Наша работа основана на научных исследованиях и собирательном опыте целых поколений. Мы знаем, что эмоциональный баланс — ключ к продуктивной, здоровой жизни.

Лидер повернулся к ней:

— Ах, София... Всегда апеллируете к науке и логике. Но ваша наука избирательна. Вы игнорируете исследования, доказывающие, что эмоции — лишь эволюционный рудимент, от которого человечество давно могло бы отказаться. Чистый разум — вот ключ к подлинному прогрессу.

Теперь вперед выступила Эрос, ее голос был мелодичным и проникновенным:

— Без эмоций нет жизни, нет любви, нет творчества. Все величайшие достижения человечества рождены из страсти — к познанию, к красоте, к истине.

— Эрос, как предсказуемо, — насмешливо отозвался лидер. — Ваша область — самая бессмысленная из всех. «Любовь», «страсть» — набор химических реакций, зависимость, которую вы культивируете, чтобы манипулировать массами. Человек может прекрасно существовать без этих примитивных инстинктов.

Фобос, чье лицо оставалось бесстрастным, произнесла своим глубоким голосом:

— Страх — это сигнал об опасности. Гнев — защитная реакция. Отрицание базовых эмоций подобно отключению системы безопасности в сложном механизме. Без них человечество давно бы самоуничтожилось.

— Фобос, — лидер покачал головой. — Вы оправдываете свою работу, создавая угрозы, которых не существует. Технологии давно могли бы заменить эти примитивные сигнальные системы. Машины не знают страха и гнева, но прекрасно избегают опасностей.

Надежда приблизилась, ее золотистые глаза светились внутренним теплом:

— Надежда на лучшее — вот что двигало человеческую цивилизацию тысячелетиями. Без нее не было бы прогресса, преодоления трудностей, эволюции сознания.

— Надежда, — лидер почти выплюнул это слово. — Самая токсичная из всех иллюзий. Сколько жизней было потрачено впустую в погоне за несбыточными мечтами? Сколько разочарований можно было избежать, если бы люди жили рациональным расчетом, а не зыбкими надеждами?

Шанти, последняя из шести, не сделала шага вперед — она просто слегка наклонила голову:

— Внутренний покой не противоречит эмоциям. Он включает в себя принятие всего спектра человеческих переживаний. Без эмоций нет ни радости, ни горя — есть только пустота.

— Шанти, ваша «гармония» — не более чем красивая упаковка для контроля, — ответил лидер. — Истинное освобождение приходит не через принятие эмоций, а через их преодоление. Человеку не нужны эмоции для счастья. Это моя позиция.