Психопат
Шрифт:
– Я не солгал. Просто забыл, и все.
– Вы говорили, что хорошо запоминаете постояльцев?
– Да, верно, почти всегда так и есть. Только…
– Докажите. – Мистер Арбогаст закурил сигарету. – К вашему сведению, кража машины – федеральное преступление. Вы ведь не хотите, чтобы вас привлекли за соучастие, а?
– Соучастие? Как я могу быть соучастником? Девушка приезжает сюда, снимает номер, проводит в нем ночь и снова уезжает. За что же тут можно обвинить в соучастии?
– За сокрытие информации. – Мистер Арбогаст глубоко затянулся. – Ну давайте, выкладывайте все начистоту. Вы видели девушку: Как она выглядела?
– Точно так, как вы ее описали, по-моему. Когда она появилась, шел сильный дождь. Я был занят и не очень-то ее разглядел. Дал ей расписаться в книге, вручил ключи; вот и все.
– Она сказала что-нибудь? О чем вы говорили?
– Наверное, о погоде. Не помню.
– Она в чем-то проявляла нервозность, чувствовала себя не в своей тарелке? Что-нибудь в ее поведении вызывало подозрение?
– Нет. Ничего. Просто еще одна туристка, так мне показалось.
– Что ж, хорошо. – Мистер Арбогаст сунул окурок в пепельницу. – Не произвела на вас абсолютно никакого впечатления, да? С одной стороны, с чего вам было подозревать ее в чем-нибудь? А с другой, девушка особой симпатии тоже не возбудила. То есть никаких чувств вы к ней не испытывали.
– Ну конечно, нет.
Мистер Арбогаст, словно он был старым другом, наклонился к Норману.
– Тогда почему вы пытались прикрыть ее, притворившись, что напрочь забыли, как она приехала?
– Я не пытался! Я просто забыл, честное слово. – Норман понимал, что попался в ловушку, но больше детектив из него ничего не вытянет. – Чего вы пытаетесь достичь своими инсинуациями? Хотите обвинить в том, что я помог ей украсть машину?
– Вас никто ни в чем не обвиняет, мистер Бейтс. Мне просто-напросто нужна вся информация об этом деле, больше ничего. Так вы говорите, она приехала одна?
– Приехала одна, сняла комнату, уехала на следующее утро. Сейчас уже, наверное, за тысячу миль отсюда…
– Наверное. – Мистер Арбогаст улыбнулся. – Но давайте-ка чуточку помедленнее, вы не против? Может быть, все-таки вспомните что-нибудь. Она уехала одна, говорите? Когда примерно это было?
– Я не знаю. В воскресенье утром я спал у себя дома.
– Тогда, значит, вы не можете точно знать, что она была одна, когда уезжала?
– Я не смогу доказать, если вы это имеете в виду.
– А той ночью? Были у нее какие-нибудь посетители?
– Нет.
– Точно?
– Абсолютно точно!
– С кем-нибудь могла встречаться этой ночью?
– Она была единственным постояльцем.
– Вы работали здесь один?
– Точно.
– Она не выходила из комнаты?
– Нет.
– Всю ночь? Даже не звонила по телефону?
– Конечно, нет.
– Значит, кроме вас никто не знал, что она здесь?
– Я уже сказал вам.
– А пожилая леди, она ее видела?
– Какая леди?
– Там, в доме позади мотеля.
Норман чувствовал, как сильно бьется сердце; сейчас оно вырвется из груди. Он начал: «Никакой пожилой леди…» но мистер Арбогаст еще не закончил.
– Когда я подъезжал сюда, заметил, как она смотрит из окна. Кто это?
– Моя мать. – Никуда не денешься, он должен признаться. Он сейчас все объяснит. – Она уже дряхлая и не может спускаться из своей комнаты.
– Тогда она не видела девушку?
– Нет. Она больна. Она оставалась у себя, когда мы ужи… Непонятно, как это случилось; просто вырвалось – и все. Потому что мистер Арбогаст слишком быстро задавал свои вопросы, он нарочно делал это, нарочно, чтобы запутать его, а когда упомянул Маму, застал Нормана врасплох. Он мог думать только об одном: защитить ее, а теперь…
Мистер Арбогаст больше не казался дружелюбным.
– Вы ужинали вместе с Мери Крейн в своем доме?
– Просто кофе и бутерброды. Я… мне казалось, я уже сказал вам. Ничего такого не было. Понимаете, она спросила, где можно перекусить, и я сказал, в Фервилле, но это почти двадцать миль пути, и был такой ливень, что я пригласил ее зайти в дом. Больше ничего не было.
– О чем вы говорили?
– Да ни о чем особенном. Я же сказал вам, моя Мама больна и я не хотел ее беспокоить. Она всю неделю была больна. Наверное, из-за этого и я был сам не свой и начал все забывать. Например, забыл про эту девушку и про ужин. Просто вылетело из головы.
– Может быть, что-нибудь еще вылетело? Ну, скажем, вы с той девушкой потом вернулись сюда и немного отпраздновали…
– Нет! Ни в коем случае! Как вы можете говорить такое, по какому праву? Да я… я больше не буду с вами разговаривать. Я уже рассказал все, что вам надо. А теперь, уходите отсюда!
– Хорошо. – Мистер Арбогаст надвинул на лоб стетсон. – Я уйду. Но сначала хотелось бы переговорить с вашей матерью. Может, она заметила что-нибудь, что вы забыли.
– Говорю вам, она даже не видела этой девушки! – Норман вышел из конторы. – И потом, вам нельзя с ней говорить. Она очень больна. – В уши словно бил барабан, приходилось кричать, чтобы пересилить шум. – Я вам запрещаю заходить к ней.
– Тогда я вернусь с ордером на обыск.
Теперь Норман видел, что он блефовал.
– Что за бред! Никто вам его не выдаст. Кто поверит, что я решил украсть старую машину?
Мистер Арбогаст зажег новую сигарету и бросил спичку в пепельницу.
– Боюсь, вы не все понимаете, – произнес он почти с нежностью. – На самом деле, машина здесь ни при чем. Хотите знать, что произошло на самом деле? Эта девушка. Мери Крейн, украла сорок тысяч долларов наличными у фирмы по продаже недвижимости в Форт-Ворс.
– Сорок тысяч?
– Именно. Исчезла из города с деньгами. Сами видите, дело серьезное. Поэтому каждая деталь может быть важной и я должен поговорить с вашей матерью, разрешите вы мне это или нет.
– Но я же сказал вам: мама ничего не знает. Чувствует себя плохо, очень плохо.
– Даю слово, что не сделаю ничего, что могло бы ее расстроить. – Мистер Арбогаст сделал паузу: – Конечно, если вы хотите, чтобы я вернулся сюда в сопровождении шерифа, с ордером…
– Нет. – Норман торопливо помотал головой. – Вы не должны так поступать. – Он лихорадочно пытался придумать какой-нибудь выход, но разве не ясно, что теперь уже выхода нет.