Чтение онлайн

Удирать через главный вход было рискованно. Кирилл свернул в кухню, где тоже была дверь на улицу. Отщёлкнув замок, он нырнул в темноту. С маленького заднего крылечка Кирилл спустился на дорожку и пошагал вдоль стены дома, намереваясь с альпийской горки прыгнуть на бетонный забор, белеющий сквозь вьюнки.

— Стоять! — раздалось за спиной.

Возле угла особняка стоял Ромыч и глядел на Кирилла, засунув руки в карманы. Кирилл остановился. Бежать было бесполезно, да и как-то глупо. Он тоже засунул руки в карманы и двинулся к Ромычу.

— Ты чего здесь делаешь? — спросил Ромыч.

Он спросил спокойно, хотя в голосе читалась насмешка, дескать «я тебя поймал». Но Кирилл не собирался признаваться или каяться.

— А я тебя искал, — вызывающе ответил он.

— Да ну? — делано изумился Ромыч.

— Ну да. В ворота барабанил — ты не отвечаешь. Я решил, что ты в доме. Перелез забор.

— Так прямо и дождаться не мог, когда вернусь в будку?

— Откуда я знаю, что ты вернёшься? Может, ты на хозяйской кровати спать лёг.

Ромыч улыбнулся, зубы блеснули в сумраке. Как боец, Ромыч радовался спаррингу, где противник не сдался в первом же раунде. А положение у Кирилла оказалось уверенным. Ведь Ромыч застукал его так, что не понятно: то ли Кирилл вышел из двери кухни и пошёл к альпийской горке, чтобы сбежать через бетонный забор, а то ли и вправду перелез ограду вон там, где дерево, и пошёл ко входу в дом.

— И чего тебе надо от меня?

— Позвонить.

— Своей трубы нет?

— А её Саня Омский спёр. Когда ты его к нам привёл.

Ромыч потрогал подбородок, словно оценивал удар в челюсть.

Кирилл понял, что Ромычу его ложь очевидна. Ромыч догадался, что Кирилл залез в усадьбу не за телефоном. А зачем? Да просто так, из любопытства. Для Ромыча Кирилл — мальчик из богатой московской семьи, воровать не будет. Значит, всего лишь любопытство от скуки.

Другое дело, если Ромыч знает о псоглавцах или даже имеет к ним непосредственное отношение. Тогда Кирилла ждёт жестокая кара за шпионаж. Но ведь в подвале Шестакова псоглавцев нет. И вообще их у Шестакова, похоже, нет. И Шестаков нанял Ромыча совсем недавно, Ромыч — случайный человек, его не будут посвящать в тайну.

Ромыч хмыкнул, вытащил телефон и протянул Кириллу:

— Звони.

Он снова испытывал: кому Кирилл станет звонить в такой поздний час, о какой нужде соврёт?

— Мне сюда, в деревню. Токаревой. Номер не помню.

Кирилл придумывал версию своего появления в усадьбе прямо на ходу. Пять секунд назад он ещё и сам не знал, что залез сюда, чтобы позвонить. А секунду назад не подозревал, что хотел позвонить Лизе. А кому он мог ещё звонить именно сейчас и только от Ромыча, если не Лизе Токаревой? Логика вранья вела только к такому решению.

Кирилл никогда не спрашивал у Лизы номер её телефона. Как-то нелепо было здесь, в деревне, спрашивать, словно в городе. Ромыч сам отыскал в своей базе данных номер Токаревых, нажал вызов и опять протянул трубку. Кирилл взял. В трубке ныли гудки. Кирилл ждал, пока Лиза отзовётся, и смотрел в лицо Ромыча. Нет, Ромыч — обычный мордоворот из ОМОНа, с тайной псоглавцев он не совпадал ни одной своей чертой. А Ромыч наблюдал за Кириллом.

— Алё? — удивлённо сказала трубка.

Это была Раиса Петровна. Конечно, Лизе ведь трудно говорить. Она взяла телефон и передала матери. Звонят из дома Шестакова — наверняка ей, а не Лизе.

— Раиса Петровна, позовите Лизу, — строго велел Кирилл, чтобы у старухи не было повода начать расспрашивать.

Кирилл ещё подождал, не глядя на Ромыча.

— Алё? — снова сказала трубка так же удивлённо.

— Лиза, это я, Кирилл.

Он сделал паузу. Пусть Лиза осознает, кто звонит. Сейчас она разволнуется и больше не сможет произнести ни слова.

— Лиза, я сегодня ночью сторожу церковь. Если хочешь, приходи.

Лиза молчала, но Кирилл услышал в трубке её дыхание.

— Приходи, — повторил он, почему-то охрипнув.

Он нажал кнопку отбоя и забыл отдать телефон Ромычу. Ромыч сам забрал трубку из его руки.

— Нормально ты пристроился, — уважительно ухмыльнулся он.

— Ворота мне открой, — хмуро попросил Кирилл и пошёл к выходу.

Он шагал по изогнутой дорожке мимо чёрных куч альпийских горок и белёсых россыпей рокариев и думал непонятно о чём. Впереди зарокотал мотор, и пластина ворот немного откатилась в сторону. Он проскользнул в проём. За его спиной ворота поехали обратно и лязгнули о столб.

Кирилл стоял на дороге, что вела от деревни к храму и дальше, на торфяные карьеры. Ночи, в общем-то, не было. Дымка дальних пожаров превратила черноту в какую-то серую и тусклую мглу, где рассеялся свет луны. Всё вокруг казалось зыбким и нереальным, как мираж. Неужели где-то в деревне Лиза сейчас открывает калитку и выходит в этот тёмный туман, чтобы оказаться рядом с ним?

Кирилл представил, как Лиза обомлела от его звонка. А потом осознал, что Лиза и вправду придёт к нему. Просто так, без жеманства и кокетства. Он же видел, что нравится ей. Вот теперь он позвал — и она пошла. Для игры, притворного безразличия, её ресурс был слишком мал: говорить она толком не могла, а залётный московский парень исчезнет так же легко, как появился. Кирилл подумал, что, если бы он пожелал, Лиза безропотно легла бы с ним в постель.

Наверное, надо пойти Лизе навстречу, всё-таки ночь. Кирилл пошагал вдоль бетонного забора усадьбы по направлению к деревне. Забор кончился, Кирилл сделал ещё десяток шагов и остановился.

Впереди во мгле пыльно светлела песчаная дорога. А вокруг неё до мутного неба вздымалась огромная тёмная роща. В роще находилось деревенское кладбище. Идти мимо него Кирилл не хотел.

Сколько раз во взрослой дневной жизни он вышучивал детские страшилки и фильмы ужасов, а сейчас боялся идти через кладбище ночью и в одиночку. Чего он испугался? Что из могильной земли вдруг высунется рука мертвеца? Что за деревьями, качаясь, промелькнёт истлевший покойник? Это киношные штампы. А всё равно страшно.