Чтение онлайн

У Кирилла зажужжало в мозгах от этого инопланетного спора. Он понял, что комьюнити Гугера заселяет новый мир — Дальминдор — разными тварями. В том числе и гноллами. Помнится, Псоглавца, святого Христофора с собачьей головой, Гугер назвал гноллом.

Кирилл ушёл с ЖЖ Гугера и полез смотреть, кто такие гноллы.

Их придумал лорд Эдвард Дансени, автор романов-фэнтези, где-то после Первой мировой войны. Лорд просто слепил воедино тролля и гнома, и получился гнолл. Герои лорда приглянулись Гэри Гайгексу, тоже писателю и заодно игровому дизайнеру. В 1970 году Гайгекс разработал первую настольную ролевую игру «Dungeons & Dragons» — «Подземелья и драконы». Среди прочих чудищ там были и гноллы.

Игра развивалась, ветвилась, дублировалась — и наконец вышла в виртуальное пространство. Для объяснения устройства игровых миров, стратегий поведения и характеров персонажей Гайгекс написал несколько объёмистых книг. Капитальный труд 1977 года «Monster Manual» содержал подробный рассказ о гноллах. Кирилл не стал вникать в подробности анатомии, нрава, быта и веры этих существ. Гайгекс утверждал, что он всё выдумал сам, не обращаясь к опыту Дансени или Толкина. Наверное, было и так, и не так. Главное в том, понял Кирилл, что Гайгекс повторил подвиг Иакова Ворагинского, епископа Генуи, а его «Monster Manual», «Управление монстрами», в каком-то смысле повторяло «Legenda Sanctorum», «Золотую легенду» Ворагинского. Семи веков, разделяющих эти книги, как не было.

Значит, в СССР строили лагеря, а их контингент, глядя на фреску святого Христофора, придумывал «торфяных гапонов». А в Европе строили персональные компьютеры, а их пользователи, читая Толкина или «Золотую легенду», придумывали гноллов. В Европе создавали «Dungeons & Dragons», «дэ-энд-дэ», а в СССР — ДНД, добровольные народные дружины. Такие разные ролевые игры.

И вот Гугер с ноутбуком под мышкой и Дальминдором в голове приезжает в бывший лагерь у деревни Калитино, а Кирилл предлагает ему поиграть здесь в «торфяных гапонов». Нет. Этот геймер в такие игры не играет. «Гапоны» не тождественны гноллам и с ними несовместимы, как несовместимы Дальминдор и Калитино. А поскольку другой игрой деревню не загрузить, геймер просто покидает ресурс.

Кирилл тоже покинул Гугера и перешёл к Валерию. Валерий имел ник Valery1985. И активно присутствовал в ЖЖ все дни, пока был в Калитине. Гугер из деревни выходил в и-нет в свои игры. Сам Кирилл выходил в и-нет, чтобы собирать информацию. А Валерий прямо с поля боя вёл теоретический спор. Последние посты были датированы сегодняшним числом. Кирилл представил, как в заброшенной церкви Валерий сидит на куче мусора с ноутбуком на коленях и дискутирует с невидимыми собеседниками.

Кирилл пробежал взглядом по гармошке постов и понял, что Валерий и его оппоненты обсуждают, что же такое современная деревня в культурном смысле. Как раз примерно то, о чём говорил Валерий, когда заявил, что псоглавцев здесь быть не может.

Valery1985: Боюсь, что прав Diskobol, а ваши взгляды, Missia, просто народничество, свойственное отечественному интеллигенту.

Missia: Уверяю, Valery, что мои взгляды основаны на статистике.

Paracels: Как известно, есть ложь, большая ложь и статистика.

Missia: Не будем трюизмы выдавать за аргументы, хорошо?

Valery1985: Статистика не учитывает многие параметры, которые видны при личном знакомстве с социумом.

Missia: Частный опыт не универсален по определению.

Valery1985: Хорошо, но у меня он хотя бы есть. И с ним я склонен разделить мнение Paracels.

Paracels: Эти мысли, прошу прощения, я высказал ещё в прошлом году в своей статье в 7-м номере журнала «По-настоящему на самом деле». Русская деревня как самостоятельный мир уничтожена.

Diskobol: Что для вас основа русской деревни?

Paracels: В первую очередь общинность. Против неё и были направлены реформы Столыпина. Против Бунина, Чехова и Горького.

Missia: Эти господа ненавидели деревню. А Столыпин не прошёл.

Paracels: Ненависть классиков объясняется их буржуазностью, для которой общинность неприемлема. А Столыпин, скажем так, просто не успел. Колхозы и совхозы надолго «подморозили» разлагающееся тело деревни. Но Постановление Совмина от 1974 года о ликвидации малых деревень возобновило процесс и добило деревню.

Diskobol: Почему?

Paracels: Большие сёла не сельские общины, а маленькие города.

Missia: Гибель русской деревни — это Белов, Распутин, Астафьев.

Diskobol: Согласен абсолютно.

Valervl985: Я о том же, господа. Русской деревни как мира больше нет. То, что существует, деградировало. И мой опыт говорит, что культура этих остаточных сообществ — не культура сельских общин, а культура племён. Их надо изучать не по Проппу, а по Леви-Строссу.

Paracels: Очень неожиданная мысль.

Кирилл полез в и-нет искать про Леви-Стросса и Проппа.

Владимир Пропп родился в 1895-м, а умер в 1970 году. Работал в Ленинградском университете. Фольклорист и филолог. Пропп изучал структуру сказок, в том числе и русских. Он выявил 31 функцию сказочных героев. Определив «устройство» сказок, Пропп соотнёс их с древними культами и доказал, что сказки — продукт разложения тотемизма и шаманизма. И не важно, какая сказка, христианская, мусульманская или буддистская: все они родом из древних верований в духов стихий и силу заклятий. Скелет один и тот же, мускулатура разная. По Проппу, культура русской деревни — это новый и сложный этап развития такого же сложного языческого мировоззрения.

По Проппу, понял Кирилл, Псоглавец — леший, прирученный силой христианства. Если есть лешие, то есть и псоглавцы, как если есть волки, то есть и собаки. Но Валерий считал, что мира, который может приучить лешего, давно нет. Значит, не может быть и псоглавцев. Русская деревня опримитивилась больше, чем тот мир, который изучал Пропп. Как если бы человек деградировал не до троглодита, а до обезьяны. И Кирилл согласился с Валерием. Разве кража у туристов лодочного мотора — это отголосок культа плодородия?

Клод Леви-Стросс родился в 1908 году, а умер в 2009-м. Закончил Сорбонну. Несколько десятилетий провёл в дебрях Амазонки, изучая жизнь индейцев. Этнограф, социолог, культуролог, он сформулировал суть человеческого, базис антропологии. Он выявил поведенческие стратегии, которые отличают племя от стаи. А культура — просто способ фиксации этих стратегий в сознании, потому что как инстинкты стратегии не фиксируются. Леви-Стросс проследил, как эти стратегии продолжают своё существование в сообществах, куда более сложных, чем племена Амазонки. Как они существуют в дне сегодняшнем. Как культура обслуживает их и в джунглях тропической Америки, и в залах Лувра, и в палате лордов. Уровень племён, которые изучал Леви-Стросс, предшествовал уровню народа, который изучал Пропп.