Чтение онлайн

Вот в щите, под перекореженными жвалами Твари начинает появляться маленькая трещина. Она растет, растет, понемногу пропуская обожженную морду все ближе и ближе.

Вот Демчи ужасающе медленно хватается за активатор магиприпаса, который он держит в руке. Активатор несильно просверкивает, срывая крышку с фигурно вырезанного флакона.

Вот изумрудное пламя, вырвавшись из колбочки, рассерженно обтекает чужака, неспешно вгрызаясь в и без того изъеденную шкуру.

Вот в пламени появляется прореха, их которой плавным движением высовывается обожженная палка, с острием на конце. Нет, это не острие. Это коготь. А палка, это не палка, а уцелевшая лапа Паука, который, несмотря на все старания изумрудного пламени, все же двигается вперед.

Вот коготь неспешно вытягивается и совсем несильным, каким-то нереальным движением, втыкается в стоящего человека с тубусом в руках. Человек удивленно оглядывается и начинает оседать на землю.

Вот черный шар с растопыренными крыльями, оскалив клыки, ныряет в зеленое пламя, прореха затягивается, скрывая окровавленный коготь.

И время рывком возвращает свое течение.

– Атака! – Ирил опять слышит чей-то крик, понимая вдруг, что это все тот же.

– Вперед!

– А-а-а-а-!

И уже рванувшись вперед, Ланья понял, что последний вопль принадлежал ему самому. Из-за полыхающего изумрудного шара начали появляться скользящие тени. Старшие Расы поддержали бросок Паука. Времени на магию не оставалось, и Ирил с удовольствием соскользнул в блаженное неведение боевого транса. Где-то рядом должен быть Тахор.

Уж теперь они с Учителем покажут, что есть безумие битвы….

Тооргандо лежал, глядя остановившимся взглядом в низкое небо.

– А я его понимаю, – не отрывая взгляда от несущихся облаков, вдруг проговорил он. – Ведь кто я? Пес. Пес Улитарта, который охраняет его от всего, что может ему угрожать. А Паук, – он закашлялся, – Паук тоже пес. Пес могильника. И он тоже его защищает. Так, как может. Так, каким он создан. Мы понимаем друг друга. Он до последнего будет защищать Цепь Света, вы еще не поняли? У него там гнездо, или что там есть у Пауков? Во всяком случае, он так думает. И он будет рваться до конца. Но вот только я не один, нас много, и мы можем поступать по-разному, а Паук один. Совсем один. И живет он так, как умеет, и по-другому он жить не будет.

Гемар резко сел.

– И поэтому мы пройдем, а он здесь останется, хотя, – взгляд гемара стал сожалеющим, – видят Несуществующие, я не хочу его убивать. Если он решит уйти, я его отпущу.

Неподалеку слабо шевелилась исходящая паром туша. У Паука уцелело всего две ноги и один глаз. Но, несмотря на это, немигающая глянцевая капля все так же неподвижно смотрела на укрывшихся за магическим щитами бойцов, не отпуская ни на секунду. Обожженные лапы скребли землю, пытаясь приподнять искалеченное тело. Прорыв не получился, магам все же удалось отбросить и Паука и рвущихся вперед воинов Лепестков. Но было видно, что Тварь сдаваться не собирается.

– Это тебя с чего на лирику потянуло? – невесело спросил правящий меч Григор. Он поднял лезвие на высоту глаз, проверил прямоту лезвия и неудовлетворенно поджал губы.

– Ни с чего, – устало опустил руки Тооргандо. – Просто я попытался поставить себя не его место. Попробовал представить, что не он, а я, я лежу там и понимаю, что эти уроды, пришедшие в мой мир, пройти не должны. И, ты знаешь, – он поднял голову, и опять посмотрел на несущиеся тучи, – как-то стало муторно на душе. Безысходно…. Для чего все это? Что мы тут делаем? За что бьемся? За древние, никому не нужные тайны? Чтобы Лепестки не трогали Землю? А Земля не воевала с Лепестками? Да кто вообще придумал эти войны?

– Гемар Находящих Тооргандо, – тихий усталый голос перечеркнул рвущуюся наружу истерику.

Тооргандо повернулся на голос, да и замер. Шаман сидел на земле, держа на коленях голову Щербина. Рядом забытыми игрушками валялись тубусы. Залитое кровью тело еще дышало, но видно было, что полковнику осталось немного. Распорядитель Улитарта долгим взглядом посмотрел на Тооргандо, и все возмущения умерли у того на губах.

– Извините, – тихо пробормотал он. Весь его запал куда-то испарился в мгновение ока.

– Все в порядке, – отрешенно кивнул Шаман и отвернулся.

Гемар перевел взгляд на Григора, тот понимающе прикрыл глаза. На его плече виновато пискнул Бата. Хотя как раз он-то был совершенно ни при чем. Наоборот.

Последний прорыв Паука обошелся всем очень дорого.

Паук практически потерял боеспособность. Лепестки, по подсчетам Тахора, оставили перед могильником около тридцати бойцов. Всего же с начала атак на неувядающем травяном поле, надежно скрывающем все следы ожесточенных столкновений, осталось лежать более пятидесяти тел.

Но это если не считать потери Братства и Красного Замка. А вот тут начинался совсем другой счет.

Щербин балансирует на грани жизни и смерти. Один из двух бойцов Швайцера мертв. Сам Швайцер весь в синяках, но хотя бы без переломов. А вот Теренс баюкает вывихнутую (это если не сломанную) руку. Сонди сидит неподвижно, стараясь не шевелить два наконечника от стрел (хвала Несуществующим, не оснащенных магически), намертво засевших в правом боку. Кащей, подволакивая проткнутую ногу, пытается очистить ожог на спине у разве что не воющего от боли Шатуна…. Проще перечислить невредимых. Тахор и Ланья вынырнули из боевого транса только с небольшими порезами. Григор, благодаря Бате (как только Паук начал сдавать назад, боно рванулся защищать хозяина) вообще обошелся без единой царапины. Тооргандо. И Шаман, который всю схватку держал драгоценные тубусы и оттаскивал Щербина подальше от рубящихся воинов. Остальные в той или иной мере пострадали.

Теперь надо было решить, каким образом они будут вырываться из почти захлопнувшейся ловушки. Про предстоящий марш-бросок по Территориям с боевыми группами Лепестков на плечах думать даже не хотелось.

– Слушайте, а что все это время делают халь Лепестков? – кривящийся от боли при каждом движении Демчи пристально вглядывался в опушку леса, где, по наблюдениям, оставались до сих пор не задействованные в бою халь.

Демчи досталось боевым топором от прорвавшегося глемма. Тот, на секунду оторвался от висящего на плечах Григора и, увидев одиноко стоящего щуплого человека, здраво рассудил, что никем иным, кроме как магом, он быть не может. А раз так, то его надо выбрать приоритетной целью. Этот приоритет стоил глемму жизни, так как Григор с Батой прощать чужие ошибки были не намерены. Но Демчи получил удар топором. В последний момент он все-таки смог дернуть активатор защитного магиприпаса, но полностью развернуться узор не успел. В итоге смерти Демчи избежал, но тупой удар, дошедший до него, все же был более чем чувствителен. Топор врезался куда-то в лопатку, и теперь Демчи не мог двигать левой рукой, а весь левый бок при каждом движении пронзала дикая боль. Тронд, коротко осмотревший место удара, посоветовал провериться на предмет переломов. Шипящий от боли и злости Демчи «искренне» поблагодарил глемма за умный совет и поковылял в сторону. Все равно никто сейчас ему помочь не мог.