Чтение онлайн

Голос Тафулина сорвался на крик, Кольцов приложил указательный палец к губам и прошептал:

— Тафулин, не надо кричать, криком сейчас ничего не докажешь, абсолютно ничего. Вы это поняли, Тафулин?

— О да, да… я понял…

Подошел Лаптев. Встав за спиной Кольцова, он вытащил из кобуры свой «парабеллум». Раздался щелчок оттянутого затвора. От этого звука Тафулин весь сжался.

— Слушай, что с ним церемониться? — Лаптев направил ствол пистолета в лицо татарину. — Мавр сделал свое дело, мавр может уходить…

Глеб отвел в сторону его руку.

— Спрячь свой пистолет, пусть пока живет. — Он повернулся лицом к Лаптеву и сказал так громко, чтобы слышал Тафулин: — Но, если он снова что-то забудет или станет хитрить, ты поможешь «мавру» уйти.

— Нет проблем! — оскалился пулеметчик.

— Интересно, а золото как экспортируют? — задумчиво произнес Ветеран. Этот вопрос был обращен к конкретному человеку.

— Золото с приисков доставляют вертолетами, оттуда во Владик, а затем самородки перевозят в Штаты. Их дальнейшая судьба мне неизвестна, — ответил Ренат — юлить не было смысла. Его жизнь зависела от любого из этих людей. Тафулину не приходилось уповать ни на закон, ни на силу синдиката, которому он служил, ни на взятку или адвоката-проныру. Человеку, долгие годы плевавшему на человеческие устои, жившему вне закона, теперь довелось увидеть и оборотную сторону этой медали. Из серьезного бандита, перед которым трепетали даже бригадиры, не говоря о рядовых «быках», он превратился в жертвенного барана. Если наемникам покажется, что Ренат не до конца с ними искренен, ему без лишних слов прострелят голову или перережут горло. А может, взорвут грудь, как тому бедняге.

— Интересно, если на государственных приисках с их навороченными системами безопасности воруют, то что мешает вашим людям воровать золотишко? — продолжал спрашивать Татенков.

— У нас немного другие порядки. Если кто-то попадется на крысятничестве, его кончат сразу, на месте. И труп будет валяться там неделю, чтобы все старатели и охранники видели, как поступают с крысой!

— Сурово, — задумчиво констатировал Ветеран и со вздохом добавил: — Но справедливо.

Сумерки сменились темной ночью, постепенно в лагере наемников все утихло. Все, кроме заступившего на пост Татенкова, спали.

На следующий день наемники принялись оборудовать свою стоянку под лагерь, где они должны будут провести не один день.

Татенков с Улнисом устанавливали сигнальные мины, остальные натягивали вверху брезент, чтобы с воздуха не заметили пламя костра. Собирали на ночь хворост. Михеич с Кольцовым провели разведку запасного выхода. Но эта попытка не увенчалась успехом: пробраться через колючие кусты оказалось невозможно.

— Жаль, конечно, что запасного хода нет, — проговорил Глеб, протягивая проводнику сигарету. — Но, с другой стороны, никто не сможет к нам подобраться с тыла.

— Тоже хорошо, — бодро вставил тот, закуривая.

Глеб рассмеялся, и они вернулись в лагерь.

Мулы жевали овес, уткнувшись мордами в свои мешки, за ними открывалась панорама лагеря наемников.

Из темноты вынырнул Болонидзе.

— Аллах акбар, — произнес грузин на мусульманский манер и поднял правую руку в знак приветствия. Увидев Вано, все радостно заулыбались, сдвинулись, уступая ему место возле костра. Кольцов посмотрел на грузина, тот едва заметно кивнул. Донцов протянул ему пластиковый стакан с едва теплым кофе.

— Ну, что расскажешь, кровожадный следопыт, посланец призрачного Востока? — начал подтрунивать над Болонидзе Улнис.

Выпив залпом свой кофе, Вано с удовольствием потянулся и промурлыкал:

— Не переживай, малэнький, все хорошо. Я честно отрабатываю свои деньги. — Заметил, что все смотрят на него с любопытством. — Парень попался, вах, какой резвый, бежал, как страус, весь день без отдыха. Я его нашел под утро, спал в кустарнике. Видно, сильно устал, ни на что не реагировал, пока горло не перерезал. Тогда только задергался, и то ненадолго. Обратно добрался без приключений, — коротко рассказал Вано.

— Слушай, Янычар, ты не взял у косоглазого никакого сувенира? — спросил Улнис.

— Какого сувенира? — не понял грузин.

— Ну, взял бы его «Калашников», например.

— Зачем мне «Калашников», мой «РПК» ничуть не хуже, — невнятно проговорил Вано, затем улыбнулся и сверкнул глазами. — Как я понял, Викинг, тебе нужно доказательство, что я пришил того беглеца.

Улнис молчал, он явно перестарался, поддразнивая Вано. Но на этот раз грузин не взорвался и не кинулся в драку. Совершенно спокойно расстегнул нагрудный карман комбинезона, что-то достал и протянул Донцову:

— Аристократ, не сочти за труд, передай этому недоверчивому.

Олег ощутил у себя на ладони что-то липкое, напоминающее спущенный резиновый мячик. Не глядя, протянул Улнису. Тот взглянул сначала с безразличием, потом поднес ближе к глазам и тут же швырнул этот комок в костер, грязно ругаясь. Вано громко расхохотался. Донцов посмотрел: на красных головнях, как живые, шевелились уши, от высокой температуры увеличенные до невероятных размеров. Над стоянкой поплыл запах горелого человеческого мяса. Наемники, как по команде, отпрянули от костра. Донцова затошнило от увиденного, от запаха и, главное, от сознания, что он держал в руках эти человеческие уши, отрезанные и проткнутые проволокой.

Так, пора спать, — проговорил Кольцов. — Кто меняет Шлосова? Остальным спать.

Пока наемники готовились к ночлегу, Болонидзе подошел к Кольцову.

Рассказывай, что там творится, — велел Глеб, расстилая спальный мешок.

— Все именно так, как предсказывал Кутепов, — ответил Вано, он бросил свой мешок возле Кольцова. — Можно подумать, что война, вертолеты все время курсируют. По-видимому, ставят заслоны, чтобы мы не вырвались. Сил у них сейчас немного, но все же…