Чтение онлайн

Я почти уверена, что Самойлов сейчас взорвётся. Он явно не привык, что ему ставят так много условий разом.

Он чуть откидывается в кресло, смотрит на меня с интересом. А после кивает.

– Чем занимается Барс? – спрашиваю, пока есть момент. – Ну, конкретно.

– У него несколько направлений, – пожимает плечами Самойлов. – Как и у всех нас.

– А основная сфера деятельности?

– Он, скажем так, организовывает встречи. И отвечает за их безопасность собственной шкурой. Делает так, чтобы двое людей, мечтающих убить друг друга, этого не смогли сделать.

– О… Но как он это…

– Делает это из тюряги? Херово. И ему это явно не нравится.

Он посылает мне взгляд. Многозначительный, тяжёлый, с подтекстом, от которого внутри всё сжимается.

Просто напоминание, что Барс сейчас зол из-за меня.

Я прикусываю губу. Классно. Просто прекрасно.

Никто, конечно, не вспоминает, что Самир вообще-то нарушил закон. Что, может быть, не стоило ко мне приставать.

Что я, вообще-то, главная жертва, а не виновница всеобщей драмы.

Ну и плевать. Сейчас мне абсолютно, тотально, безгранично плевать.

Я разворачиваю следующий договор. Открываю файл. Пальцы вцепляются в клавиатуру с новой силой.

Теперь я перевожу с двойным усердием. Быстро. Жёстко. Чётко. Буква в букву.

Ярость – лучшая мотивация. Внутри пульсирует энергия, злость превращается в топливо.

К тому же, становится легче. Все контракты, кажется, оформлены с одним и тем же юридическим лицом.

Названия повторяются, структура идентична, формулировки знакомые. Это экономит время, выстраивает мысли в стройные ряды.

– Вы назвали меня… – я сглатываю, закончив с очередным документом. – Назвали меня девочкой Барса. Это не так.

– Мне как-то похер, – отзывается он со смехом.

– Но… Подобных его «девочек» у него много? То есть… Он часто так?

– Хочешь услышать, что ты единственная и особенная?

Я сглатываю ещё раз. Эта насмешка – будто игла под ноготь. Колет. Уязвляет.

Мне должно быть плевать. Рационально – так и есть. Я сама твержу себе, что это временное. Что всё это – случайность и ошибка.

Но сердце никто не предупреждал о подобном. Оно не слушается. Оно тупо колется ревностью.

От чего? От кого? Кто я для него вообще? Заложница? Гостья? Развлечение? Или…

– Девок у него было дохера, – говорит Самойлов, не жалея меня. – Но обычно они куда быстрее исчезают, чем ты.

– Исчезают?! – ахаю. – Это… В смысле…

– Бляха. Да просто сваливают из его окружения. Точнее – он сам их выставляет. Ему не интересно с одной и той же возиться дольше пары часов.

Плечи опадают, дыхание становится глубже. Где-то в солнечном сплетении расплетается узел, тугой и давящий.

Со мной Самир не пару часов возился… Это…

Не. Думать!

Запрещаю себе обманываться, строить какие-то зыбкие иллюзии. Это всё плохо закончится.

Следующий договор оказывается почти смехотворно простым. Уже знакомые формулировки, те же самые поля, та же структура.

Я справляюсь с ним на удивление быстро. Настолько, что даже не замечаю, как пальцы сами перебирают клавиши, как текст льётся в нужном ритме.

Мне это нравится. Даже больше, чем я ожидала. Эта работа – как выстраивание мостов между мирами.

Одни слова превращаются в другие. Смысл переходит границу. Всё становится точным, ясным.

– Готово, – выдыхаю я.

– Ты дохера ускорилась, – усмехается Самойлов.

– Я способная. Итак. А что ему нравится? Ну, какие-то три рандомные факты. Условно, старые фильмы…

– Похоже, что мы сплетничаем и секретами делимся?

Самойлов усмехается, подчёркивая что-то на бумаге. Смотрит на меня с весельем.

Словно я ему не только договора перевожу, но и бесплатное развлекательное шоу устраиваю.

– Что знаете, – фыркаю я. – Любит там, не любит, аллергия…

– Аллергия у него на дебильные вопросы, – отрезает Самойлов. – Это у нас общее.

– Так! Я договор перевела? Перевела! Теперь жду три интересных факта о Самире.

Демид кривится, явно задумываясь. А я в это время быстренько накидываю перевод следующего листа.

Мне кажется, я сейчас способна целую библиотеку перевести, если это поможет мне лучше узнать Барса.

– Хм, он любит медовик, – внезапно произносит Самойлов. – Если не ошибаюсь, то у него аллергия на мяту. Но слабая.

– А что ещё? – я с интересом подаюсь вперёд. – Третий факт.

– А хер знает. Пусть будет то, что не празднует особо праздники. Ненавидит шумиху.

– Серьёзно? Он… А ещё что?

– Вопрос исчерпан, Эвелина. Но могу подкинуть бонус. Спроси у него, как он получил свою кличку. Занятная история.

– А…

– Я не отвечу.

Черт! Вот как теперь усидеть, когда внутри двигатель любопытства заводиться? Нельзя так дразнить!

Направляю свои эмоции на работу, чтобы побыстрее перейти к новому вопросу.

– Можете рассказать о семье Барса? – спрашиваю неуверенно. – Он говорил, что у него есть брат…

– У него их несколько. Четверо, кажется, по отцу. И ещё двое по матери.

– Ох. Так много? Интересно, а они…

– И ни с кем у него нет хороших отношений. Так что не надейся, что кто-то из его семейки проникнется к тебе состраданием и поможет.

Я сглатываю. В груди словно сминается что-то тонкое, хрупкое.

Как это – у него плохие отношения с семьёй? Со всеми ними? Разве нет хоть кого-то близкого?