Пташки
Шрифт:
Наконец, он посмотрел на меня с дерзкой улыбкой.
– Поль, ты ведь окажешь давнему другу одну услугу в его день рождения?
***
Я резко открыла глаза.
В голове гудело, шея затекла от неудобной позы. В салоне автомобиля Абрамова было тихо и пусто. Андрей до сих пор не вернулся со своего свидания.
– М-да... – присаживаясь, я начала разминать затекшие мышцы, после чего подняла телефон, который выпал из рук, когда я заснула.
Экран ярко вспыхнул, показывая несколько уведомлений о пропущенных вызовах и сообщениях. Все от братьев, с вопросами, когда меня ждать дома.
Хорошо, что отец вновь ночевал в перинатальном центре… Я невольно усмехнулась, представив его шокированное лицо, узнай он о моих ночных приключениях.
Но как я могла отказать Андрею в такой ситуации?
Еще и в его день рождения?
Предупредив своего поддатого отца-тирана, что у нас ни с того ни с сего вдруг вспыхнули безумные чувства, и я собираюсь преподнести имениннику «особенный подарок-сюрприз», мы с Абрамовым сбежали с праздника.
Разумеется, я не собиралась теперь на постоянной основе изображать его фиктивную девушку. Делать мне больше нечего, что ли? Это была единичная, вынуждая акция. Как говорится, отчаянные времена требуют отчаянных мер!
Вот я и не оставила своего давнего приятеля в беде, подарив ему целую ночь любви с Мариной, пока сама ютилась на заднем сидении его авто.
Кстати, о любви… В очередной раз набрав номер Сашки, я приложила телефон к уху. В трубке раздавались длинные гудки, но никто не отвечал. Да что за…
Написав сообщение Андрею с просьбой уже и, честь знать, я снова попыталась дозвониться до Воронова.
Тщетно. Тогда, не удержавшись, я зачем-то полезла в профиль Агаты. Каюсь, грешна. Временами просматривала ее страницы…
В полудреме листая ленту, я вдруг застыла…
Это было фото.
Фотография полуобнаженной девушки с белоснежными волосами, раскинувшейся в знакомой кровати.
Его кровати. И подпись.
Ностальгия по счастливым временам… ?
Глава 44
Когда Андрей в явно приподнятом настроении вернулся в автомобиль, я откинула голову назад и зажмурилась, чувствуя тремор в коленях. Какое-то время Абрамов расшаркивался в любезностях, воспевая оды моим гениальным мозгам, после чего предложил вместе позавтракать.
– Андрей, мне срочно надо ехать домой. Братья ночуют одни.
– Давай тогда хоть кофе возьмем?
Безразлично кивнув, я вновь прикрыла глаза.
***
Мы ехали по пустынному утреннему городу, в машине пахло свежей выпечкой и кофе с корицей.
Придерживая бумажный стаканчик, я отламывала хрустящие слои круассана, стараясь не вспоминать об Агате в постели Воронова, когда Андрей неожиданно сбавил скорость.
– Поль, я подумал… – его пальцы нервно постукивали по рулю. – Может, иногда будем появляться вместе? Ну, для вида. Ты же сама предложила идею с ширмой…
Ширма. Вот так честь.
Я медленно поставила стаканчик в подстаканник, чувствуя, как горячий кофе обжигает пальцы.
– Андрей, – сказала я мягко, – я не хочу быть декорацией в твоей личной жизни. Неужели тебе не приходило в голову, что и у меня она тоже может быть?
Он смущенно потупил взгляд.
– Лучше найди кого-то другого для этой роли. Армия эскортниц тебе в помощь, – я покачала головой и даже улыбнулась, наблюдая, как раннее солнце играет в стеклах офисных зданий.
В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только шумом двигателя. Остаток дороги до дома прошел молча.
Бесшумно закрыв входную дверь, я скинула ненавистные туфли, в которых ноги уже гудели. Тихо пройдя по коридору, я приоткрыла дверь в комнату братьев, услышав их синхронное сопение.
Егор лежал на спине, раскинув руки, с телефоном на груди – видимо, уснул во время стрима. Свет от экрана еще слабо подсвечивал его прыщавый подбородок.
Захар свернулся калачиком на своем ложе из трех подушек. Его нога свисала с кровати, а под ней валялся учебник по геометрии…
– Вот кринж, – прошептал Егор, не открывая глаз, и перевернулся на бок.
Я застыла, однако братья продолжали сопеть, тогда я на цыпочках вышла, оставив дверь приоткрытой…
Вернувшись в свою спальню, я избавилась от дурацкого платья и, взяв с полки любимую пижаму, распустив волосы, поспешила в душ.
Настроив воду погорячее, я закрыла глаза, чувствуя, как струи стекают по шее, спине, плечам, смывая с себя все горести этой странной ночи.
Я повернулась к потоку воды лицом. Она была почти обжигающей, но мне нравилось: кожа быстро розовела, а мысли становились яснее. Руки сами собой потянулись к гелю для душа с ароматом тропического оазиса.
Покосившись в наполовину запотевшее зеркало, с влажными розовыми волосами я вновь напомнила себе несчастную всеми покинутую Русалочку.
В сказке она обменяла свой голос на ноги, лишь бы иметь возможность находиться рядом со своим принцем.
Только туповатый принц этой жертвы не оценил, женившись на другой, из-за чего Русалочка превратилась в лужицу морской пены.
Весьма унылый исход.
Не отводя взгляда от своего отражения, я провела пальцами по горлу. Оно не болело, и связки были в норме. Но где-то внутри, в самой глубине, сидел комок невысказанных слов.
«Нет, Воронов».
«Мне очень больно».
«Ты не имел права все эти недели дурить мне голову».
«К черту такую дружбу.
Ты должен был мне сказать, что выбираешь ее».
Я сжала кулаки, больше не желая чувствовать себя тенью, ширмой, декорацией и удобной для всех молчуньей-Полиной.
А ведь в детстве я в самом деле заговорила гораздо позже своих сверстников… Вот такая ирония судьбы.