Чтение онлайн

— Нет, что ты, я выйду замуж.

— Джесси, — начала Агнес, решительно откладывая нож с вилкой, — ты продолжаешь встречаться с этим Робби Фелтоном? — Джесси промолчала, и Агнес торопливо продолжила: — Ты просто ненормальная. Тебе не следует с ним встречаться. Отец придет в ярость. Ты сама хорошо знаешь, что за семейка эти Фелтоны. В округе нет никого скандальнее их. Один из братцев только что вышел из тюрьмы. Да и женщины их стоят мужчин.

— Но Робби совсем не такой. И не все они задиры и грубияны. Умеют и вежливо разговаривать.

— А ты их видела, я имею в виду все семейство?

— Нет, вообще... я только... ну, с Робби были двое его братьев. Мы поговорили, они вели себя очень прилично. Конечно, говорят они грубовато, но ничего лишнего не позволяли, и одеты неплохо и вполне аккуратно.

— Не говори глупостей, Джесси. Почему бы им не одеваться хорошо? Они стараются добыть деньги всеми правдами и неправдами. Надеюсь, ты не встречаешься с ним постоянно?

— Напротив, мы видимся при любой возможности. И не надо, Эгги, смотреть на меня такими глазами. Я... Робби мне нравится. Даже больше, я его люблю. И он меня тоже. Я точно знаю, что любит, да любит.

— Боже правый! — Агнес на минуту зажмурилась, потом спросила, стараясь говорить спокойно: — Это он тебе сказал?

— Ну вообще... нет, но я сама знаю. И он всегда меня встречает.

— Он тебя встречает? Но когда? Когда он умудряется с тобой видеться? Отец почти каждый день ждет тебя после школы.

— Он приходит, когда у нас перерыв на обед. О, Эгги, он не похож на других. Да ты и сама бы это поняла, если бы познакомилась с ним. Робби вовсе не грубый, просто сильный. Порой он бывает даже веселым и смешным.

— Каким, каким? Ты определенно тронулась. Назвать веселым и смешным одного из Фелтонов, придет же такое в голову! Да у них на уме одни буйства и разные пакости, спокойная жизнь им не по нраву. Всякий раз, открывая газету, натыкаешься на их фамилию: то они устроили незаконные собачьи бои, то затеяли драку или попались на краже, кажется, ни одно рискованное дело не обходится без их рук. Ах, Джесси, угораздило же тебя выбрать себе в друзья одного из Фелтонов. Будто никого получше не нашлось. И не боюсь повториться: отец тебя убьет. Он и слышать не захочет о том, чтобы ты вышла за Фелтона.

Джесси встала и, опершись о край стола, наклонилась к сестре.

— Папа должен понять, — громким шепотом заговорила она, — что у меня есть своя жизнь, в конце концов я не кукла.

— Ну, конечно, — кивнула Агнес, пристально вглядываясь в хорошенькое личико сестры, — только для него это станет большим сюрпризом, и что-то мне не хочется присутствовать при вашем разговоре, если ты вообще решишься с ним об этом заговорить.

— Может быть, мне придется так поступить, а потом я уйду, — с вызовом заявила Джесси, выпрямляясь.

Агнес словно пружиной подбросило. Она пулей вылетела из-за стола.

— Не делай этого, Джесси, никогда не делай, слышишь? — выкрикнула она, встряхивая сестру за плечи. — Этим ты выведешь его из себя. Где бы ты ни спряталась, он разыщет тебя, и тогда тебе не поздоровится. Ты еще плохо знаешь отца и не представляешь, на что он способен. Я больше времени провожу с ним, но тоже не могу сказать, что все о нем знаю. Единственное, в чем я уверена: ты для него дороже всех.

— А ты? Ведь он полностью зависит от тебя. Все дела в магазине в твоих руках. Как же ты можешь говорить о том, что он любит только меня?

Агнес отвернулась, а когда заговорила, в голосе ее звучала грусть.

— Я нужна ему, потому что приношу пользу, вот и вся любовь. Что он испытывает к маме, мне неизвестно. Но о его чувствах к тебе могу сказать точно. — Она повернулась к сестре. — Поэтому умоляю тебя, Джесси, не делай ничего сгоряча. Ты такая хорошенькая, можешь увлечь кого захочешь, но тебе почему-то вздумалось выбрать Фелтона. И вот еще что. Я очень надеюсь, что у тебя все это лишь временное увлечение, которое скоро пройдет. А теперь, — Агнес брезгливо поморщилась, взглянув на недоеденный ужин, — мне надо возвращаться в магазин, а ты прибери здесь, когда поешь. А после сходи к маме и постарайся поднять ей настроение. Может, она сменит гнев на милость. Кроме того, советую иметь в виду: мама со стыда сгорит, если узнает, что ты поглядываешь в сторону Фелтонов. Я уже не говорю о том, что с ней будет, если ей станет известно о твоих встречах с Робби. — Агнес махнула рукой, словно желая отогнать неприглядную картину. Выйдя из кухни, она направилась вниз. Задержавшись на лестнице, девушка мысленно обратилась с молитвой к Богу, чтобы симпатия Джесси к Робби не переросла в серьезное чувство.

* * *

Отец отправился в клуб, а мать, оставив вязание, взялась за каталог с образцами тканей для занавесок. Об этом доложила спустившаяся в магазин Джесси. Еще она рассказала сестре, что мама уже разочаровалась в тюле и подумывает о плотных шторах с ламбрекенами.

Прошел час. Трели звонка, казалось, не умолкали. Покупатели оставляли в магазине не ахти какие деньги и довольные уходили. А некоторые, оказавшись на улице, еще какое-то время любовались на великолепие выставленных в витрине товаров, увитых разноцветными ленточками и подсвеченных укрепленными на стене лампами с розовыми стеклами.

Звонок у двери возвестил об очередных покупателях: мальчику было лет семь, его спутнице около четырех.

— Привет, Бобби, здравствуй, Мэри Энн, ну, что выберете сегодня, леденцы?

— Нет, у нас сегодня есть пенсы.

— Правда? Вам мама дала их? — с удивлением поинтересовалась Агнес.

— Нет, это жилец... у нас есть жилец.

— А, — понимающе протянула Агнес, кивая головой, а сама подумала: "Хорошо бы ваш отец не застал его, когда вернется из своего очередного похода, иначе достанется опять вашей матери. Она, бедняга, так никогда ничему не научится".

Агнес зашла за прилавок, оперлась об откидную доску и взглянула на маленьких покупателей, которые раз в неделю неизменно появлялись в их магазине.

— Так что выберете сегодня?

— Не решили еще.

— Хотите сначала присмотреться?

— Да. Кокосовые дольки по два пенса?

— Точно, но мне кажется, не стоит тратить на них все деньги, а как ты думаешь? Есть, к примеру, кокосовая стружка. Можешь на пенс взять ее.

— Взвесьте на полпенни, — решился малыш, его глазенки на чумазой физиономии поблескивали, предвкушая гастрономическое удовольствие.