Птица -радуга
Шрифт:
Это я и сама понимала.
– Иди, – повторил он.
У выхода я обернулась, командор стоял посреди кабинета немного ссутулившись, словно что-то тяжелое давило ему на плечи.
За дверью уже ждал своей очереди Джаспер.
– Ну как? – спросил он шепотом. Похоже, несмотря на всю свою браваду, бедняга тоже волновался.
В ответ я сложила из большого и указательного пальцев букву «О», мол, все нормально. Говорить не хотелось: в горле пересохло.
Вернувшись в каюту, я умылась и переоделась в серую рабочую форму. На душе скребли кошки. Но я их загнала в темный уголок души.
Скоро вернулся Джаспер с сияющими глазами.
– Ну что, Финик! – радостно закричал он при виде меня. – Можем считать себя астронавтами.
Ну что за человек! Почему он все время орет!
Так началась моя новая жизнь в качестве юнги. И, надо признаться, была она довольно скучной и однообразной. Весь день согласно распорядку: подъем, завтрак, работа по уборке помещений. Как ни печально, но и в космосе откуда-то бралась пыль.
После ужина для младших чинов офицеры проводили занятия. Это была инициатива командора, который считал, что мозги членов команды, занятые познанием чего-то нового, лучше, чем праздные мозги, готовые пустить нерастраченную энергию в ход. На какое-нибудь нехитрое дело. А как говорится, нехитрое дело – оно же дурное.
Преподавали нам историю человечества, под которым, согласно последней поправке к уставу СЗС, это сокращенно от Союза Звездных Систем, было принято понимать все разумные расы галактики, объединенные этим союзом. Начиная от собственно людей, их эволюционирующих потомков, просто гуманоидные расы, а также не гуманоидные, но с общей для всех системой ценностей. Иными словами, если ты ящер с Халисса, но понимаешь, что плохо съедать маму на ужин, предавать друзей, даже если они наступили тебе на хвост, заботишься о детях и т. д., значит, ты тоже относишься к человечеству. Это все нам рассказали на вводном занятии.
Джаспер, бедняга, ужасно на этих занятиях скучал, вздыхал и маялся.
А я была в восторге: нам рассказывали о планетах и их обитателях, о великом расселении людей, о космических первопроходцах и первых межпланетных контактах. Удивительно и потрясающе интересно. Но, похоже, моей радости никто не разделял, уставшие за рабочий день обитатели третьего яруса с трудом сдерживали зевки и смотрели на молоденького офицера – лектора с плохо скрываемым раздражением.
– Финик, как ты это выносишь? – простонал Джаспер на лекции о жизни и нравах обитателей планеты Флисс, маленьких, зеленых, бесформенных трехполых созданиях. Как раз сейчас офицерик рассказывал об их брачных традициях: очень забавно.
– Джаспереныш, но это же потрясно! – прошептала я. – Подумать только, на свадьбе у них один как бы жених и две как бы невесты…
Джаспер посмотрел на меня кисло и сказал:
– У нашего командора, на мой взгляд, прямо пунктик какой-то на эту «Историю человечества».
– Каждый образованный человек должен это знать!
– Ну да, ну да… Для человека, работа которого состоит в уборке помещений, ты хочешь слишком много знать.
– Зануда! – сказала я и обиженно отвернулась.
После занятий наступало свободное время, можно было пойти в спортзал или в кают-компанию, посмотреть фильм или просто пообщаться, но обычно к этому времени все так уставали, что потихоньку разбредались по своим каютам.
Еще на корабле бывали ночные дежурства, Джаспер свое уже отстоял, скоро должна была наступить моя очередь.
– Ничего особенного, – рассказывал потом мой сосед. – Сидел у входа, и был мальчиком на подхвате.
– Не весело, – огорчилась я. Я-то уже успела представить себе, что все это необыкновенно серьезно и важно, а тут… мальчик на подхвате…
– Да вообще тоска, – подтвердил Джаспер, заваливаясь спать.
Мы находились в космосе уже семь дней. Родителям я еще не звонила, хотя и обещала звонить часто. Не хотела больше их обманывать, но сказать правду тоже не могла. Я надеялась, что ко времени нашей остановки на Палладисе, я все же решусь.
На Палладисе, вернее на орбитальной станции Палладиса, будет наша последняя остановка перед прыжком. Прыжок перенесет нас совсем в другую часть галактики, в малоизученную ее часть.
На Палладисе мы будем через десять дней, три дня на Палладисе – для профилактического осмотра и пополнения запасов топлива и продовольствия. Отсюда мы сможем послать последнюю весточку родным. Сам прыжок продлится всего несколько минут, но торможение после прыжка займет еще восемнадцать дней. После этого мы возьмем курс на Пандору, и окажемся на месте спустя три дня. Итого тридцать четыре дня.
Самое удивительное в космических перелетах было для меня то, что пассажирским кораблям, кораблям космической разведки и другим небольшим суднам вовсе не нужно было, совершая прыжки в пространстве, тормозить потом долгие несколько дней. И говорить нечего, как это было удобно. Утром садишься на корабль на Альфе, условным вечером ты уже ни Цияре, а ночью зажигаешь на карнавале Масок (знаменитое, как мне кажется, на всю галактику празднество), а вечером следующего дня уже принимаешь ванну у себя дома. Разве не замечательно?
Дело в том, что на небольших кораблях были установлены совершенно иного типа двигатели, которые позволяли совершать им микропрыжки, перемещаясь от объекта к объекту по кратчайшей траектории. Почему нельзя поставить такие двигатели на большие шаттлы вроде нашей «Экспрессии», я толком не знала, знала только, что ученые СЗС бились над этой проблемой с тех пор, как были изобретены гиперпространственные двигатели и прыжки в космосе, но решить ее до сих пор не могли. Как мне вспоминалось, связано это было с критической массой… А впрочем, не знаю. В физике я не сильна.
Вот почему наша «Экспрессия» тащилась к Палладису как черепаха, тогда как легкий пассажирский корабль теоретически смог бы за это время слетать туда и обратно. А на Пандоре быть уже через три дня. Тут я задумалась над тем, а стоило ли командору Шеману снаряжать такую дорогостоящую экспедицию? С чем это связано? Мысль мучила меня весь день, а вечером я, после лекции об аборигенах Тайлуса, задала мучивший меня вопрос офицеру, проводившему занятие. Он хмуро посмотрел на меня.
– Феникс Платино, если не ошибаюсь?