Чтение онлайн

– Жаль, что люди настроены таким образом, – грустно промолвила Шэннон, – но передайте им, что я не уеду отсюда, пока не буду к этому готова.

А что касается дома, то я благодарна вам за разрешение жить до приезда новой учительницы.

– Сожалею, что все обернулось подобным образом, дорогая. Хорошо, что моя Клэр нашла такого порядочного человека, как Рональд Гудмен. Я лучше пойду, Шэннон.

– А как насчет убийцы майора Вэнса? Ведь он еще на свободе.

– Да, мы пока не знаем, кто он. Я начну тщательное расследование. Если он еще здесь, то будет пойман. – Полковнику неприятно было думать, что у него прямо под носом торгуют оружием.

– Возможно, убийца попытается перепрятать золото, – робко предположила Шэннон.

– Золото? Какое золото? – резко спросил Гриир. – Впервые об этом слышу. Объясни, пожалуйста.

Понимая, что она знает больше, чем полковник, Шэннон рассказала ему обо всем, что знает.

– Теперь мне кое-что ясно. Но в квартире майора Вэнса золота не было. Скорее всего, его взял убийца. Я рад, что ты мне все рассказала, Шэннон. Надеюсь, письмо Президента прояснит все до конца.

– Полковник, пока вы еще не ушли, скажите, Молли тоже настроена против меня?

Почему-то Шэннон было тяжело узнать, что Молли заодно с жителями форта.

– Конечно, нет. Молли относится к тебе как к дочери. Мы всегда тебе рады. А теперь мне действительно надо идти.

Когда школьные занятия закончились и дети ушли на летние каникулы, Шэннон очень скучала по своим ученикам. Она будет скучать и по этому домику, когда придется оставить его. Куда пойти? Осталось немного денег, и Келли вернула по почте долг, но этого недостаточно. Рано или поздно деньги кончатся. И что тогда? Работу не найти, остается только замужество, но есть лишь один человек, за которого она сможет выйти замуж.

Блейд обещал вернуться, и Шэннон поклялась, что дождется его. Как сообщить, что с него сняты обвинения?

В форт Ларами прибыла группа индейских вождей для подписания мирного договора, согласно которому сиу будут постоянно проживать на территории огромной резервации в Дакоте вдоль берегов реки Паудер. Единственный, кто не явился для подписания договора, был индеец Красное Облако, но в форте Ларами не теряли надежды, что он со временем все-таки появится.

А тем временем Шэннон продолжала посещать собрания женщин, на которых только Молли и еще две офицерские жены относились к ней без предубеждения. Остальные поглядывали с холодным презрением, включая Клэр Гриир. Удивительно, что и девицы легкого поведения во главе с Элис Покер не пропускали ни одного собрания.

В августе 1868 года Шэннон написала письмо брату Такеру, объясняя причины, по которым она задерживается в форте Ларами. Но не успела отправить, как получила письмо от него. Такер требовал немедленно ехать в Айдахо, чтобы успеть добраться туда до зимы.

Тогда же, в августе, в форт приехал новый учитель по имени Кертис Блек, и, к большому неудовольствию Клэр, Молли Гриир предложила Шэннон переселиться к ним.

Все это время Шэннон ничего не знала о Блейде. Ее переселение в дом Грииров прошло гладко. Шэннон познакомилась с Кертисом Блеком, пятью годами старше ее. Она ввела Блека в курс дела, объяснив, насколько далеко продвинулись ее ученики за прошедший год.

Чаще всего Шэннон слонялась без дела, тяжело переживая свое одиночество и все чаще и чаще задумываясь о будущем. Она не могла полагаться на гостеприимство Грииров, но из-за нехватки денег была не в состоянии жить отдельно. Нужно было что-то решать.

В начале сентября стало известно, что в форт прибывает свирепый вождь Красное Облако в сопровождении своих многочисленных воинов. В течение недели сиу облепили близлежащие холмы, поставив повсюду сотни вигвамов. Вид у воинов был устрашающим: в набедренных повязках, цветастых накидках. Они расхаживали по территории форта. Магазин стал любимым местом их сборищ.

Были приняты меры безопасности и удвоен караул, чтобы избежать стычек между местным населением и индейцами. Но тем не менее огромный наплыв индейцев заставлял женщин сидеть дома и выходить на улицу только в случае крайней необходимости.

Полковник Гриир выбился из сил, поддерживая мир и порядок в форте. Ему было просто необходимо подписать мирный договор с последним из индейских вождей.

Однажды полковник выкроил время для разговора с Шэннон, и, дождавшись, когда Молли и Клэр уйдут из гостиной, он обратился к ней:

– Я знаю о твоей... э-э привязанности к Блейду, дорогая моя, и поэтому решил обратиться именно к тебе по поводу его пустующей комнаты. Хотя его квартира совсем небольшая, она нам сейчас крайне необходима, так как форт расширяет границы. Мне как-то неудобно забирать оттуда его личные вещи, и я подумал, может быть, это сделаешь ты и возьмешь их на хранение?

– Вы говорите так, будто он никогда не вернется, – в голосе Шэннон слышалось обвинение.

– А ты вернулась бы, если бы тебе грозила виселица?

– Но с Блейда сняты все обвинения.

– Он ведь об этом не знает, – пожал плечами полковник. У него не было времени спорить. – Что мне делать с его вещами? Послать кого-нибудь, чтобы тебе их принесли?

– Нет, – немного подумав, сказала Шэннон. – Я сделаю это сама.

Шэннон была невыносима мысль о том, что кто-то еще будет трогать вещи, принадлежащие Блейду.

– Хорошо. По возможности, сделай это завтра. А его комнату займет новый разведчик.

Смеркалось. Шэннон решила, что не сможет дождаться завтрашнего утра, и пошла за вещами Блейда. «Это займет не более часа, – подумала она, – и Грииры даже не заметят ее отсутствия».

Шэннон шла через парадную площадь, направляясь к кузнице, позади которой находилась комнатушка Блейда. Обычно скаутами нанимали индейцев или метисов и предоставляли им совсем убогое жилище. Заметив множество костров, разбросанных по холмам, Шэннон вдруг подумала о том, что индейцам ничего не стоит смести этот форт с лица земли. От такой мысли у нее похолодело в груди.

Шэннон оказалась в комнате Блейда впервые. Окна и дверь выходили на реку, а еще одна дверь вела в помещение кузницы. Шэннон закрыла глаза и, втянув ноздрями воздух, представила, что Блейд находится рядом. В комнате стояла кровать, рядом туалетный столик, стол и плита. Тонкий слой пыли – свидетельство того, что здесь никто ни к чему не прикасался.