Птица войны
Шрифт:
Парирау огорченно расширила глаза.
— Я долго плакала сегодня, — сказала она кротко. — Неужели тебе нужны мои слезы?
— Ты смеялась надо мной!
Девушка со вздохом покачала головой:
— Ты был добрый, когда успокаивал меня. Ты готов был для меня, как великий Мауи, поймать в петлю солнце и выудить из океана остров. Целый день мне было плохо, а с тобой стало хорошо. И я засмеялась от радости и побежала, чтобы ты меня догнал.
— Как Мауи догонял кальмара Хеке-а-Муту-ранги? — не выдержав, улыбнулся Тауранги.
— Как догоняет юноша девушку… если он выбрал ее, а не другую, — дрогнув голосом, ответила Парирау и отвернулась.
Тауранги смущенно молчал. Она поправила сбившуюся накидку и, не взглянув на сына Те Нгаро, прямиком через болото направилась к полоске воды, тускло посвечивающей за частоколом пальм.
«Женщины непонятный народ, — огорченно думал Тауранги, следом за Парирау перескакивая с кочки на кочку и по щиколотку увязая в чмокающей гуще. — Опять Парирау права, а я кругом виноват. Она дразнила меня и смеялась надо мной. Потом сама же обиделась, и я должен шагать за ней неизвестно куда и зачем и ждать удобный момент, чтобы извиниться непонятно за что. У женщины мысли кривые, как палица мере… Никогда не угадаешь, чего она хочет…»
Они пересекли болотистую низину в полном молчании, но стоило тени от желто-зеленых пальмовых опахал упасть им на плечи, как Парирау обернулась.
— Я хочу купаться, — сказала она как ни в чем не бывало. — Попробуй поймать меня в воде. Даже тебе не удастся.
Подбоченясь, она важно двинулась дальше. Потом вдруг наклонилась, сорвала крупный розовый цветок и небрежно воткнула в волосы. Еще несколько шагов девушка шла спокойно. Но когда река оказалась рядом, не стерпела, бросилась вперед и с разбегу села на обрывистый берег, свесив ноги и ухватившись за пучок льна, буйно разросшегося близ воды.
«Ты просто глупый, сын мудрого Те Нгаро, — мысленно ругал себя Тауранги. — Нельзя обижаться на Парирау. Ей уже сделали на губах татуировку, но она еще совсем как ребенок».
Он остановился за спиной девушки, внимательно оглядывая кромку воды. Он знал: в этом месте река не слишком удобна для купания. Много камней и затонувших стволов.
Парирау, легкомысленно поболтав ногами, взглянула на Тауранги. Догадавшись, о чем тот раздумывает, с вызовом сказала:
— Я никуда не пойду. Буду купаться здесь!
Она решительно дернула за шнурок и движением плеч сбросила накидку на траву. Встав, небрежно освободилась от плетеного передника и стягивающей волосы ленты и сделала шаг вперед.
— Не смей, Парирау! — строго крикнул Тауранги.
В воздухе сверкнуло гибкое смуглое тело, раздался плеск. Через несколько мгновений голова девушки появилась из воды далеко от берега. Раздумывать было нечего. Тауранги нырнул, не снимая набедренной повязки. У сына вождя нет необходимости беречь одежду.
Они плавали, брызгались и играли довольно долго, и, когда выбрались на берег, у Парирау не попадал зуб на зуб: даже в жару вода в новозеландских горных речках остается холодной. Девушка, кутаясь в накидку, снова было затеяла состязание в беге, но из-за обилия усеянных колючками кустов беготню пришлось оставить. Наступала пора, когда солнце склоняется, и в деревне, вероятно, вовсю шли приготовления к вечернему пиру, который, помимо своей воли, задаст сегодня племени обездоленный отец Парирау.
По дороге домой они оживленно болтали. Тауранги смешил девушку, изображая в лицах, как охотится на попугаев кривоглазый Тенаха и как будет мучиться от обжорства старый Хеуратиаре. Настроение у Парирау было чудесным. Но когда вдалеке показались частоколы деревни, она нахмурилась и умолкла.
У ворот, украшенных резными фигурками богов, двое рабов возились с тяжеленным бревном, тщетно пытаясь взвалить его на плечи. Заметив приближающихся Тауранги и Парирау, они отошли, почтительно освобождая проход.
— Смотри, Тауранги! — с тревогой воскликнула девушка. — Что-то происходит!
Тауранги и без того уже видел, что площадь заполнена народом. Похоже, вся деревня высыпала на марае.
Они прибавили ходу и вскоре подошли к живому кольцу, обрамлявшему площадь. Стоявшие сзади подпрыгивали и становились на цыпочки, чтобы через головы получше рассмотреть то, что происходило в центре круга. Однако никто не говорил в полный голос, не раздалось ни одного выкрика. Только невнятный гул выдавал возбуждение сотен людей.
— Держись за мной! — приказал девушке Тауранги и решительно вклинился в толпу.
На него оглядывались, но ни один из тех, кого он бесцеремонно толкал, не посмел обругать сына вождя. Очень скоро Тауранги и Парирау оказались в переднем ряду.
Посредине марае, скрестив руки на животе, стоял Те Нгаро. Одет он был роскошно — в ярко расшитый передник и два плаща, накинутых один на другой. Особенно хорош был верхний, украшенный десятками шкурок птицы киви и отороченный хвостами двух черных и двух серых собак. На шее у Те Нгаро висело ожерелье из крупных раковин, с ушей свисали длинные серьги из зеленого камня, а в волосах, затянутых на макушке в пучок, торчали перья птицы такахе.
В дюжине шагов от вождя лицом к нему стояли двое пакеха. Один из англичан, тощий, с рыжими космами, выбившимися из-под шляпы, держал в руке лист бумаги и что-то громко читал на своем ужасном языке. Рядом беспокойно переминался низенький короткорукий человечек с быстрыми глазами, одетый в истрепанную куртку и невероятно грязные панталоны. Он придерживал рукой две длинные, соединенные углом палки с перекладиной посередине. Когда красноголовый пакеха закончил чтение и сунул бумажку за лацкан зеленого сюртука, маленький человечек, не переставая стрелять взглядом по сторонам, скороговоркой зачастил по-маорийски:
— И еще, вождь, в письме губернатора говорится, что он не сердит на тебя, хотя ты и отказался подписать договор у реки Ваитанги. Губернатор надеется, что ты достаточно умен и не станешь мешать его людям, которые наметят участки земли, чтобы закупить их у тебя для ее величества королевы Англии. Как видишь, вождь, в бумаге сказано то же самое, что говорил тебе только что господин землемер.
Он замолчал и с боязливым любопытством уставился в лицо Те Нгаро. Глаза верховного вождя племени нгати были полузакрыты, он думал.