Птицелов
Шрифт:
Илье никогда здесь не бывал: заходя в «Сивого мерина», Лукас всегда оставлял его за дверями, а чаще занимал каким-нибудь поручением. Сам же Илье, как и полагалось хорошему оруженосцу, не задавал вопросов.
Он и теперь их не задавал, хотя, без сомнения, был абсолютно уверен, что Лукас собирается его убить.
— О-о, мой дражайший мессер, как давно вы не бывали в наших краях! — заголосил конопатый трактирщик, стоило только Лукасу с Илье переступить порог. — Я уж решил, вы о нас напрочь позабыли!
— Вас забудешь, — ухмыльнулся Лукас и хлопнул трактирщика по плечу. Левой рукой: правой он до сих пор обнимал, а точнее крепко держал Илье. Памятуя о юркости своего бывшего слуги, Лукас знал, что тот драпанёт при первой возможности. Впрочем, это было бы глупо с его стороны: ведь Лукас действительно собирался вернуться в дом Селест.
Трактирщик в ответ на проявление такой благосклонности заулыбался щербатым ртом ещё шире, но кланяться не стал. Своего статуса Лукас в этой забегаловке старался не афишировать.
— Ваши излюбленные апартаменты как раз свободны, по счастью, — сообщил трактирщик. — И в полном порядке, как всегда.
Это означало, что войлок под деревянными шпалерами по-прежнему регулярно перебивается, и петли потайной двери всё так же смазываются, чтоб не заклинило в самый неподходящий момент. Иногда в эту дверь Лукас удирал, иногда — вытаскивал трупы. Он искренне надеялся, что сегодня ему не понадобится делать ни того, ни другого, так что войлок его интересовал, пожалуй, больше.
— Ну раз как всегда, то и выпивку тащи, как всегда, — распорядился он и посмотрел на помертвевшего Илье, ободряюще улыбнувшись ему. — Если только мой друг, как и я, предпочитает сухое белое. Прости, Илье, честное слово, запамятовал.
— Винный буфет полон, мессер, не извольте беспокоиться.
Когда они оказались в том, что трактирщик именовал «апартаментами», Лукас наконец отпустил своего пленника, прошёлся по комнате, на ходу переставил свечи, гремя медными канделябрами, и, ногой отодвинув кресло, стоящее во главе небольшого дубового стола, сел в него с удовлетворённым вздохом. Все эти действия предпринимались для того, чтобы его спутник не услышал щелчка, с которым повернулся ключ в замке двери, через которую они только что вошли.
— Не гляди на меня так, Илье, — потребовал Лукас. — Знаю, местечко сомнительное, но, Единый ведает, одно из немногих в этом проклятом городе, где можно спокойно поговорить. Да садись ты, — добавил он, видя растерянность бывшего слуги, и встал. — Я нам налью.
— Я сам! — подскочил севший было Илье, но Лукас жестом остановил его.
— Ну уж нет, благородный мессер, вы у меня больше не в услужении, так что позвольте для разнообразия мне вам услужить.
А заодно остаться в уверенности, что ты меня не подпоишь, добавил он про себя, открывая стоящий в стенной нише буфет. Ровные ряды бутылок тускло поблескивали зелёным стеклом. Лукас не знал, что наливали в главном зале «Сивого мерина», но здесь, в «апартаментах», выбор всегда был отменный.
— Материнское будешь? — не оборачиваясь, осведомился Лукас.
— Как скажете…
— Оно здесь неплохое, десятилетней выдержки, — продолжал Лукас, вытягивая бутылку и отряхивая солому, прилипшую к стеклу. — По крайней мере, когда я был тут в последний раз, походило на десятилетнее.
Он сам расставил кубки и разлил вино: неторопливо, аккуратно, старательно, будто только этим и занимался всю жизнь. Илье неотрывно следил за его движениями, съёжившись на краешке кресла. Они расстались всего месяц назад, но теперь Лукас словно впервые его увидел. Увидел, какой он ещё, в сущности, ребёнок. Как странно, в Туроне почему-то казалось иначе.
— Илье, сколько тебе лет?
Тот вздрогнул, видимо меньше всего ожидая такого вопроса.
— Девятнадцать, мессер… сэйр Лукас. Будет весной.
— Тебя уже давно пора посвятить в рыцари. Не по умениям, я имею в виду, а по возрасту. А ты, похоже, в деле карьеры решил идти не вверх, а вниз… Из оруженосцев — снова в стюарды. И что бы на это сказала твоя матушка?
— Моя матушка давно умерла, мессер…
— Вот и я о том же. Что бы она только сказала, если бы была жива? Ну да мир праху её.
Лукас одним глотком осушил кубок. Илье, поколебавшись, нерешительно пригубил вино. На его лице отразилось одобрение. Хе, да парень и впрямь знает толк в винах. Лукас пожалел, что никогда прежде не приглашал его в собутыльники.
— Вообще-то, — помолчав, заговорил Илье, нешуточно удивив Лукаса такой смелостью, — я у Наворнов стюардом только временно… Пока в отъезде сэйр Моллард.
— Это кто?
— Это муж месстрес Селест.
— А-а, — сказал Лукас. Илье посмотрел на него с осуждением.
— Месстрес Селест велела сказать, что очень на вас обижена, и что если вы не вернётесь сегодня же, вам придётся иметь дело с её мужем.
— Нет, ну что за чудо-баба, а?! — восхитился Лукас. — Ты вот много знавал женщин, которые грозились бы натравить мужа на любовника, если любовник будет недостаточно куртуазен?
— Ох, сэйр Лукас, вам ли говорить о куртуазности! — сказал Илье. Лукас сдержал улыбку: кто бы мог подумать, что парень так легко пьянеет. — Вы вот три дня из её спальни не вылезали, а потом…
— Нет, право, стоило тебя уволить, чтоб дождаться такого рода нотаций, — сказал Лукас. — Что-то прежде я от тебя их не слышал.
Илье осёкся, опомнившись, и уткнулся взглядом в свой кубок.
— Ладно, расскажи-ка ты мне лучше про сэйра Молларда. Если я внемлю твоим воззваниям и вернусь к месстрес Селест, что и намерен сделать, стоит мне быть во всеоружии. Так куда он уехал и когда вернётся?
— Он сейчас в их родовом имении на Плече, — не поднимая глаз, ответил Илье. — Приедет, наверное, через месяц или около того. Во всяком случае, на такой срок месстрес Селест предложила мне побыть её стюардом.