Птицелов
Шрифт:
Ну и оставайся всю жизнь в «шестерках», ухмыльнулся внутренний голос. Гордись, что ты – высокооплачиваемый лакей. Чего испугался? Риск-то ничтожный! А другого такого шанса не будет никогда. Не теряй головы, дружище, и наступит день, когда ты окажешься на коне…
– Ми-илый… – послышался из комнаты напевный голос. – Где ты? Я соскучилась.
– Иду, моя прелесть. – Я погасил сигарету и поспешил на зов.
Четверг, 21 сентября
ДЕНЬ ТРЕТИЙ
На платформе «Сосновая Поляна» я появился несколько ранее обусловленного срока. Касаевых еще не было, и я ходил взад-вперед по бетону, терзаясь запоздалым раскаянием.
Знал же, знал, что нельзя расслабляться, и вот результат: башка трещит, глаза слипаются, а денек предстоит серьезный. Сегодня я должен вплотную подвести Гарика к краю волчьей ямы, из которой уже торчат острые колья. Кроме того, надо завершить подготовку к завтрашней акции. Вроде бы все идет нормально, несмотря даже на мой ночной загул, и все же смутное чувство тревоги то и дело давало о себе знать.
Какой-то пузатый мужик в клетчатой рубахе поднялся на платформу, скользнув по мне понимающим взглядом. Неужели у меня и вправду вид человека, страдающего похмельным синдромом? Я нацепил на нос солнцезащитные очки, а на зуб бросил еще две мятные таблетки. Ничего. Скоро пройдет. Просто надо вздремнуть днем пару часиков. Неистощимая в своих фантазиях Алевтина выжала из меня все соки.
На дорожке, ведущей от автобусной остановки, показалась чета Касаевых.
Ларочка выглядела радостной и окрыленной, Гарик же явно клевал носом, хотя и называл себя вчера «жаворонком». Должно быть, и ранним пташкам не следует перебирать по вечерам.
Только сейчас я разглядел, что Гарик, оказывается, несколько ниже ростом своей супруги.
Вообще-то с Ларисой ему повезло. Она принадлежала к редкостному типу жены-помощницы, которая посвящает жизнь своему суженому, обеспечивая ему надежный тыл. Такие жены были у многих знаменитостей – писателей, художников, актеров.
И все же в этой паре что-то соединилось не так. Несмотря на известность, Гарик не достиг своего пика. При его способностях он был вправе рассчитывать на большее. Похоже, это понимали и он, и она. А что может быть хуже для творческой личности, чем осознание неполной реализации возможностей?
Супруги поднялись по ступенькам.
Едва отзвучал обычный при ранней встрече обмен любезностями, как к платформе мягко подкатила электричка. В вагоне было свободно, и мы удобно расположились возле окон.
Видя, что Гарик тут же задремал, я счел за благо последовать его примеру. Иногда даже пятиминутный сон восстанавливает силы. Частично.
Но стоило мне прикрыть глаза, как напротив себя я увидел КЭПа, сидящего в кожаном кресле.
Он выглядел, как всегда, элегантным и улыбчивым, но по едва уловимым приметам я понял, что его снедает нестихающее внутреннее беспокойство.
– Слушай меня внимательно, Димыч, – сказал он, будто переступая через что-то в себе.
(КЭП даже в кругу сподвижников величал меня «Димычем», подчеркивая свое уважение.)
– Уже, – кивнул я.
– В Питере есть газетный пачкун по фамилии Касаев… – с наигранным равнодушием начал он. – Недавно я узнал, что он копает под меня, собирает все сплетни и слухи, всякую грязь… Я хочу, чтобы ты сделал три вещи, Димыч. Во-первых, узнай, где он прячет это паскудное досье. Во-вторых, существуют ли копии? Если да, то опять же – где и у кого. А в-третьих… – Он вскочил и нервно зашагал по кабинету. С него слетел всякий лоск.
Затем он резко остановился передо мной.
– Димыч, растопчи этого кретина! Размажь его по стенке! Смешай с дерьмом! Сделай так, чтобы никто не принял на веру больше ни единого его слова! – Я впервые видел выдержанного и ироничного КЭПа в таком смятении. Не в гневе, а именно в смятении. – Не стесняйся в расходах! – продолжал выкрикивать он. – Бери сколько нужно! Ну?! Ты же умеешь! Сослужи мне верную службу еще раз, и ты не пожалеешь!
– Все сделаю в лучшем виде, – пообещал я. – Однако же, КЭП, мне необходима информация. Чем конкретно он располагает?
Он подошел ко мне вплотную, так что я видел поры кожи на его ухоженном моложавом лице.
– Диктофонная пленка. Что еще – я не знаю, понимаешь? Да и знать не желаю!
Я прекрасно его понял. Как факир, с закрытыми глазами, я должен извлечь нечто из «черного ящика» и передать ему. А он сам похоронит эту тайну.
– Завтра ты выезжаешь в Питер. Номер в гостинице забронирован. Деньги возьми у Старика. Срок тебе – неделя. Там у меня есть надежный и влиятельный человек, некто Василий Капитонович. Я попросил его собрать досье на Касаева по своим каналам. Это уже сделано. Документы получишь на вокзале. Возникнут проблемы – смело обращайся к Василию Капитоновичу за содействием. От моего имени. Он предупрежден. Вот тебе его координаты. Но учти, – КЭП сдвинул брови, – о сути твоего задания он даже догадываться не должен. Знают только трое: ты, я и Старик. Кстати, посоветуйся со Стариком перед отъездом.
– Хорошо, КЭП. Через неделю у вас будет заботой меньше.
– Смотри же, Димыч! – Это была и просьба, и приказ, и поощрение, и угроза.
А затем я увидел то, чего в действительности не было. Глаза КЭПа налились рубиновым светом.
– Выбрось это из головы, – прошипел он. – Делай только то, что приказано, если тебе дорога жизнь.
– КЭП, не понимаю вас…
– Я вижу тебя насквозь, – продолжал он. – Ты – хитрый лис, с которого я когда-нибудь сдеру шкуру… – Он потянул меня за рукав и добавил совсем уж непонятно: – Выходим!
– Не понимаю вас, – вяло сопротивлялся я, но КЭП уже исчез.
Голос, однако, остался, правда, другой – ласковый, женский:
– Выходим…
Невероятным усилием воли я вырвался из тумана и увидел Ларису, которая повторила с понимающей улыбкой:
– Извините, Дима, но нам пора выходить. Старый Петергоф!
Рядом яростно тер глаза Касаев.
* * *
В этот ранний еще час в аллеях нижнего парка было малолюдно. Погода выдалась прекрасная, на небе не виднелось ни тучки, озон литрами струился в легкие. Наша экскурсия могла бы стать весьма приятной. Если бы не вчерашние возлияния. Но дело есть дело.