Чтение онлайн

Автобус, на котором она ездила в город в магазины, ходил четыре раза в день, и надо было проделать путь по проселочной дороге, перейти мост и пройти сто ярдов вдоль шоссе до автобусной остановки. Когда мать отправлялась в город, она никогда не брала с собой Лизу. Просто запирала ее в спальне.

Лиза привыкла оставаться одна и мирилась с этим, но не в тот раз. Поначалу она отнеслась спокойно к отъезду матери, уселась на кровати с книжкой и карандашами, стала тянуть из бутылочки апельсиновый сок. Мать дала ей также яблоко, великолепный «голден», потому что английских яблок в июле не бывает. Лиза встала в постели на колени и наблюдала, как мать идет по проселочной дороге к шоссе. Потом она перевела взгляд с отдаленных предметов на место под окном, вспомнила, как лежал мужчина, и собак, и как раздался выстрел. Она начала кричать.

Возможно, она не кричала все полтора часа, пока не было матери. Вероятно, через какое-то время она заснула. Но когда мать вернулась, она опять кричала. Мать сказала:

— Я больше не оставлю тебя, — и долго не оставляла ее одну, хотя, конечно, в один прекрасный день она снова сделала это.

Возможно, в тот же вечер или много дней или недель спустя (в любом случае это было после того, как увезли собак) Лиза играла сама с собой, кочуя между двумя спальнями, после того как ее отправили спать. Она примеряла соломенные шляпки матери, золотистую с белой лентой и коричневую с кремовым шарфом, повязанным вокруг тульи, она гладила замшевые туфельки матери, внутри которых находились предметы, называвшиеся непонятным словом «распорки». Когда ей наскучили эти игры, Лиза заглянула в шкатулку с драгоценностями.

Одну пару золотых сережек мать надела, так же как и перламутровую брошь, и этих вещей там, конечно, не было. Лиза повесила себе на шею нефритовые бусы, засунула в волосы гребень со сверкающими камешками и полюбовалась в зеркало на результаты своих трудов. Она вынула деревянную брошь и увидела под ней золотое кольцо.

Кому оно принадлежало? Лиза не видела его прежде, она никогда не видела кольца на руке матери.

Изучая его с большим интересом, она заметила, что внутри кольца что-то написано, но ей тогда было только четыре года, и она не умела хорошо читать. Не связала она в то время это кольцо и с бородатым мужчиной.

— Это было его кольцо? — спросил Шон.

— Должно быть. Позднее, научившись читать, я осмотрела его снова. Надпись такая: «ТМХ и БХХ, 3 марта 1974». Я не понимала тогда, что это значит, но теперь я думаю, что это было обручальное кольцо. У Виктории было обручальное кольцо. У мужчин бывают кольца?

— Думаю, есть такие мужчины, которые их носят.

— Это, наверно, были инициалы того мужчины и его жены и дата, когда они поженились, как ты думаешь?

— Она, должно быть, сняла его с того мужчины, прямо с его руки, — сказал Шон, скорчив гримасу.

— Не знаю, для чего Ив так поступила, разве что думала продать его когда-нибудь. Или, вероятно, думала, что если похоронит его вместе с кольцом, кто-то его откопает.

— Зачем она сделала это?

— Сделала что? Застрелила того мужчину?

— Почему не вызвала «скорую помощь», чтобы его отвезли в больницу? Ты говорила, что он мог сидеть. Она не была виновата, никто не обвинил бы ее, особенно если бы она сказала, что он хотел ее изнасиловать.

— Я так до конца и не поняла почему, — ответила Лиза, — но, вероятно, причина была такая. Через много лет я услышала от кого-то историю о том, как на ребенка напали собаки, и сделала из нее выводы. Вообще-то я услышала эту историю от Бруно. Понимаешь, мужчина рассказал бы все в больнице, и тогда сообщили бы полиции. О собаках, я хочу сказать. И собак убили бы.

— Усыпили бы.

— Да, наверное, так. Собак усыпили бы, как тех, в истории Бруно. Мистер Тобайас любил своих собак, и он обвинил бы Ив, велел бы ей собрать свои пожитки и выставил бы нас из сторожки. Или так она думала. Может, он так и сделал бы, а может, и нет, но Ив думала, что он так сделает, и это самое важное. Она не могла оставить Шроув, понимаешь, не могла, для нее это было самое важное в мире, Шроув, даже более важное, чем я. Ну, мистер Тобайас был тоже важен для нее, но только совсем по-другому.

Шон выглядел озадаченным.

— Ты запутала меня.

— Не важно. Там действительно все сводилось к этому. Если бы собаки загрызли мужчину до смерти, Ив не пришлось бы убивать его. По-моему, именно так она думала. Но они не убили его, так что пришлось это сделать ей, иначе он рассказал бы полиции. Ив заперла собак, пошла в дом, взяла ружье и застрелила его.

— Только из-за этого? Только ради того, чтобы Тобайас не разозлился на нее?

Лиза с сомнением посмотрела на Шона.

— Не знаю. Сейчас, когда ты все так повернул, я действительно не знаю. Возможно, было и что-то еще. Возможно, у нее была какая-то другая причина, что-то такое, из-за чего Ив возненавидела этого мужчину, но нам никогда не узнать правды, верно?

Лиза наблюдала за тем, как Шон поднялся, как умылся над раковиной. Он натянул джинсы и нашел чистую рубашку. Ей пришло в голову, что у нее нет никакой одежды, кроме той, что лежит кучей на полу.

Ей придется носить вещи Шона, вернее, то из его одежды, что подойдет ей, а когда она заработает денег на сборе яблок… Сто фунтов, она забыла про сто фунтов.

— Я хочу поехать в город, где бы он ни был, — заявила она, — поехать и поесть в настоящем ресторане, можно?

— Конечно, можно. Почему нет? Можно поехать и поесть в китайском ресторане.

Лиза выстирала в раковине свои трусики и носки. Ей пришлось натянуть джинсы на голое тело, но это была ерунда. Джинсами она очень гордилась, не в последнюю очередь потому, что выдержала тяжелую борьбу, чтобы заставить Ив купить их. Она ухитрилась выторговать себе две пары, эти и те, что оставила дома. Ив ненавидела брюки и за всю жизнь ни разу не надела джинсов. Лиза взяла клетчатую рубашку с воротником и длинными рукавами у Шона и ненадолго задумалась над тем, где сейчас Ив и что с ней происходит.

Шон думал о том же.

— Мы должны завтра достать газету. Ты, наверное, и в глаза не видела газеты? Я имею в виду газету, ту, где печатают новости?

— Почему же, нет, видела. — Лиза слегка обиделась. Однажды, на журнальной полке в Шроуве она нашла газету под названием «Тайме», на ней была указана дата, когда Лизы еще на свете не было. Ив отобрала газету, прежде чем Лиза успела прочитать ее. — Нам надо приобрести телевизор.

— Держу пари, вот чего ты не видела, телика.

— Да я каждый день смотрела его в Шроуве, — гордо заявила Лиза. — Ив так и не узнала, она бы это прекратила, но я не говорила ей. Это был мой секрет.