Птичка
Шрифт:
— Умеет ли она устраиваться на ночлег? — с сомнением поинтересовался я.
— Это же птица, — сказал он, как будто этот ответ все объясняло.
Мы сели на крышу у самого края, и через некоторое время Джеймс достал птицу из коробки. Это был важный момент для нас обоих. Много времени и сил ушло на то, чтобы вылечить эту беднягу. Ранее в тот день она даже пролетела на несколько футов дальше, чем накануне, хотя и не поднималась выше шести дюймов от земли.
Небо начало тускнеть, но света было еще достаточно. Джеймс держал птицу в обеих ладонях, как лакомство в миске.
— Я нарекаю тебя Аполлоном, — сказал он. — Мы желаем тебе удачи. Лети!
Он стоял на краю крыши, уверенный в себе, как горный козел, а я стоял рядом с ним, чуть менее уверенный в себе.
Джеймс поднял птичку, словно подношение угасающему солнцу, затем немного опустил руки, стремительно поднял их и подбросил птицу в воздух.
Птица сразу же расправила крылья, но не взмахнула ими. Она взлетела на несколько метров, а затем клювом нырнула в землю. Она быстро опустилась и упала прямо на голову, приземлившись в одну точку. Мне показалось, что я услышал небольшой треск даже с крыши — звук, похожий на щелканье пальцами.
Джеймс посмотрел на птицу и сказал:
— Вот черт.
Одноглазая кошка выскочила из-под дома, как ракета, схватила птицу зубами за отремонтированное крыло и нырнула обратно под дом.
Джеймс долго стоял и смотрел на то место, куда упала птица.
— Я этого не ожидал, — признался он. А потом, после еще одного долгого мгновения, мы увидели, как кошка вылезла из-под дома с одним лишь птичьим крылом во рту. Она пробежала мимо яблони и скрылась в пролеске за домом.
Джеймс глубоко вздохнул. Я немного поплакал. Джеймс похлопал меня по плечу.
— Ну, кошка тоже должна что-то есть, — философски заметил он.