Чтение онлайн

В иных городах Индии, в Калькутте например, марабу прежде сидели, как рассказывают, на крыше „почти каждого дома“, ожидая очередных отбросов, кинутых на улицу. В Азии и в Африке жизнь у марабу-санитаров тоже полезная людям и к‹окружающей среде». Тем более обидно, что в Африке губят многих марабу ради пучка перьев в хвосте.

«Пищей для них служат крысы, мыши, крупные насекомые, рыбы и даже маленькие детеныши крокодилов. Обнаружив где-либо падаль, марабу жадно набрасывались на нее и смело вступали в бой с коршунами и шакалами, нанося им крепкие удары большими клювами…

Марабу совершенно не признавал господства ручной львицы Бахиды. Однажды, когда она начала дразнить и тормошить марабу, громадная птица принялась колотить зверя мощным клювом. Львица пыталась было оказать сопротивление, но, не выдержав града ударов, поспешила ретироваться» (Франц Фабиан).

У африканского марабу спереди висит на шее голый и длинный нарост – горловой мешок. Он, однако, не полый и для чего нужен, неясно. (Возможно, чтобы тяжелый клюв было на что снизу опереть и не носить его, утомляя мышцы шеи, все время на весу.)

Индийский аргала-марабу носит на шее такое же «украшение». Обитает в Индии и дальше на юго-восток до Калимантана. Может быть, это тот же вид, что и африканский.

У зондского марабу (Индия, Ява, Калимантан) горлового мешка нет, оттого, наверное, что клюв потоньше и легче, но на голове «нашлепка» – роговой щиток. Размах крыльев у него как у альбатроса. Больше, чем у пеликана, – 3 метра 20 сантиметров. Для сухопутных птиц, не морских, это, по-видимому, рекорд. Крылья даже самых крупных орлов и кондоров короче.

Другие аисты, почти такие же большие, как марабу и яби-ру, живут в Индии, Индонезии, Австралии и Африке. Один из них, африканский, седлоклюв, или сенегальский ябиру (называют его и ярибу), наделен весьма красочным клювом: в основании он красный, потом черный, на конце опять красный. Сверху на надклювье, у самого лба желтый, похожий на седло роговой щиток.

Фламинго голенаст, даже очень, – птица необыкновенно длинноногая. Но по резонным причинам, которые мы здесь обсуждать не будем, его из отряда голенастых (также из пластинчатоклювых, куда фламинго тоже зачисляли) ныне исключили, определив в свой собственный. Этот отряд невелик (четыре-пять видов), поэтому удобнее рассказать о нем здесь. С голенастыми роднят фламинго некоторые генетически общие черты.

Фламинго у гнёзд.

«…Скелет и другие органы указывают на аистов, протеины подобны таковым цапель, напротив, паразиты, живущие в оперении, голос, снабженные перепонками ноги и строение языка позволяют сделать вывод о родстве с гусиными птицами. Ископаемые находки не разъясняют вопрос о систематическом положении фламинго, но доказывают, однако, что эта группа очень древняя, появилась еще в олигоцене, около 30 миллионов лет назад, до того, как образовалось большинство отрядов птиц» (Адельхайт Штудер-Тирш).

Действительно, голос фламинго напоминает гусиные «вокалы» – «протяжное негромкое гоготанье». Действительно, у него три передних пальца на лапах соединены перепонками по гусино-утиному образцу. И копчиковая железа есть, как и у тех. Четвертый палец, задний – небольшой у трех видов фламинго: чилийского (запад Южной Америки), малого (Африка) и красного (Центральная Америка с Вестиндскими и Галапагосскими островами). Подвид его (действительно менее «красный»), розовый фламинго, обитает в Африке, Южной Европе, Индии, кое-где в Месопотамской долине, а у нас – по берегам Каспийского моря, но далеко не всюду, и на некоторых озерах Казахстана.

Нет четвертого пальца у андского и короткоклювого, или фламинго Джемса. Оба редки, особенно последний: ареал их, отмеченный на карте, едва будет заметен на бурой краске боливийских гор.

Наши фламинго цветом бело-розовые. Молодые – серые, позднее розовеют. Лишь трех-четырехлетние уже в оперении взрослых. Размножаться, однако, будут только на шестом-седьмом году. Живут фламинго 30 лет и больше. Самки и самцы окрашены одинаково. Одно, два, реже три яйца высиживают самец и самка по очереди 27-32 дня. Через неделю и раньше птенцы уходят из гнезда. Тип развития выводковый – говорят одни исследователи. Другие утверждают, что птенцовый, однако сроки пребывания в гнезде сокращены: наметилась тенденция перехода к выводковому типу, как у гусей и уток.

Летают фламинго, вытянув шею вперед, а ноги назад. Плавают хорошо. Гнездятся и кормятся по берегам илистых, местами и каменистых, морских мелководий и солоноватых озер, там, где живым супом роятся привыкшие к соленой воде рачки, например артемии, которыми кишит «рассол» нашего Сиваша. Там, где сине-зеленые водоросли замутили зеленью прозрачность плесов, где царит в воде одноклеточный и многоклеточный планктон, а мини-улитки густо утыкали ил коническими раковинками. Все это пища фламинго.

Впрочем, не для всех без разбора: два трехпалых вида, андский и короткоклювый, и малый фламинго едят только мелкий планктон и сине-зеленые водоросли. Красный и чилийский фламинго выуживают из воды предпочтительно рачков и соразмерных им моллюсков.

Для этой тонкой операции эволюция веками совершенствовала клюв фламинго. Не в том даже дело, что в конечном варианте получился он кривым, хотя и это имеет значение. Дело в цедилке – роговых пластинках по краям надклювья и подклювья. Фламинго элегантно изгибает вниз шею и перевернутый подклювьем вверх клюв окунает в воду. Он чуть раскрыт – небольшая щель образует вход в него. Как только толстый язык, подавшись назад, освободит пространство в клюве, в него через щель самотеком устремляется вода. (Природа пустоты не терпит!) Увлекает с собой и все, что в ней плавает. Тут фламинго закрывает клюв. Мясистый язык подает вперед и, как поршнем, выталкивает воду из клюва. Пища остается в клюве.

Когда фламинго спит, стоя на одной ноге, то клюв прячет в перья плеча на той же стороне тела. А утиные птицы – гуси, утки, лебеди – наоборот, прячут голову под крыло противоположной стороны.

В общем, тип фильтрования образца «усатый кит». Но кит в сравнении с фламинго проделывает все это очень медленно. У фламинго фильтрование скоростное: клюв быстро щелкает, короткими рывками полощется в воде. Четко проследить за его манипуляциями невозможно.