Птицы
Шрифт:
— А ты откуда знаешь? — недоверчиво спросил мужчина.
— Видел рекламные плакаты в Рривв.
— И с чего ты взял, что там написана правда?
— Ну, сэр, — пояснил дяде Сергиусу, как несмышленому ребенку, Финч, — в Рривв нет лысых.
Это объяснение показалось мужчине вполне логичным. Он покивал, достал из кармана жилетки платок и принялся поспешно вытирать макушку.
— «Партилюрр. Шевелюра шевелюр», говоришь? — уточнил он.
— Да, сэр.
Дядя Сергиус с презрением воткнул пробку в стеклянный пузырек своего лосьона. В том, как он поставил флакон на столик, и в том, как он его затем отодвинул от себя прочь, выражалось вселенское разочарование. Лосьон утратил его доверие и был безжалостно лишен всех привилегий.
— Арабелла, ты не рассказывала своему любимому дяде о том, что у тебя есть такой смышленый одноклассник!
Арабелла, услышав свое имя, задрожала. Финч покосился на нее и кивнул на дверь.
— Сэр, если вы не против…
— Да-да! — позволил дядя Сергиус. — Учитесь, дети.
Финч вошел в комнату Арабеллы. Девочка нырнула за ним и захлопнула дверь.
В тот же миг в крошечной спальне будто взорвалась бомба. Очень тихая, но сметающая все на своем пути бомба высвобожденных непонимания, гнева и возмущения одиннадцатилетней рыжеволосой девочки.
— Что тебе нужно? — яростно прошептала Арабелла. — И вообще, как ты… Зачем ты… А-а-а!..
Она не смогла сдержать наплыв противоречивых эмоций.
— Я пришел помочь тебе, — просто сказал Финч.
— Мне не нужна ничья помощь! — Девочка зашипела на него и стала походить на кошку Мо. — Особенно твоя!
Финч вытянул руку и указал пальцем на лицо Арабеллы.
— Это он тебя ударил? — спросил он.
Она отвернулась.
— Не твое дело, и вообще тебя не звали!
Не дожидаясь приглашения и не скрывая раздражения, Финч сел на краешек идеально застеленной, без единой складочки на покрывале, кровати Арабеллы. Вот так — пытаешься кому-то помочь, и на тебе! Черная неблагодарность! Ну чего еще ожидать от девчонки?!
Он попытался оскорбленно уставиться в стену. И вдруг понял, что не может этого сделать — вся стена напротив кровати представляла собой один большой книжный шкаф. Сотни книг теснились на полках, как трамвайные пассажиры в холодный день. Финч даже испугался за Арабеллу — если она все это прочитала, то у нее в любой момент может расколоться черепушка. Все знания из этих книжек явно давили на черепушку девочки — видимо, именно поэтому она всегда такая злая.
— Ого, сколько у тебя книг, — заметил Финч. — А мне дедушка приносит из библиотеки. У нас дома почти нет книг.
— Я вообще думала, ты читать не умеешь, — съязвила Арабелла. — Ты зачем пришел?
— Ты же такая умненькая! — выпалил в ответ Финч. — Вот и пойми!
— Зачем ты пришел? — повторила она неумолимо.
— Отстань от меня!
— Зачем?!
— Я не хотел, чтобы тебя снова ударили, разве не ясно?! — на одном дыхании проговорил Финч и замолчал.
Арабелла не спешила ничего говорить в ответ. Она просто молча глядела на него. Тишина поселилась в комнате, лишь негромко тикали часы на стене, да ветер выл за окном, швыряя горсти снега в стекло.
— Спасибо, — едва слышно прошептала она.
Финч не поверил своим ушам. Она это серьезно?
Арабелла совсем поникла. В своем клетчатом платье, она выглядела такой худой и крошечной. Она не смотрела на него — уставилась в пол. Лицо ее не просто покраснело — оно порыжело — почти в тон с волосами, лишь синяк под глазом по-прежнему был фиолетовым.
— Ты не злишься? — спросил Финч.
— Злюсь. Очень. Ты не должен был приходить. — Она подошла к кровати и села рядышком. — Но он замахнулся, и я думала, что вот-вот… — Арабелла замолчала.
Девочка могла и не договаривать — все и так было ясно.
Они сидели и глядели на кружащийся и танцующий за окном снег.
В комнате было очень тепло и уютно, и в отличие от его, Финча, комнаты, здесь царил идеальный порядок. На письменном столе, за которым училась Арабелла, все было разложено и расставлено так, будто его вытащили прямиком из какой-то конторы. Даже пресс-папье выполняло предусмотренную для него задачу — придавливало стопку тетрадей, в то время, как у Финча оно валялось под кроватью и если что-то и придавливало, то разве что мышь.
Стол стоял у окна, а на подоконнике, словно гвардейцы, выстроились учебники. Рядом горела газовая лампа, в ее вытянутом плафоне отражались цифры и буквы, аккуратно написанные в раскрытой подле тетради.
К столу прислонился плетеный ящик, из него выглядывал пуговичный глаз куклы. Кукла будто подглядывала за Финчем. Ему показалось, что она относится к нему с подозрением.
— Тебе не было страшно? — спросила Арабелла. — Ну, когда ты пришел?
— Конечно, было. Еще как! До сих пор страшно!
— Тогда почему ты…
Финч вспомнил слова той доброй женщины из «флеппина» в Рривв:
— А как иначе? — сказал он.
Арабелла глядела в окно, и ее курносый профиль бледнел на фоне книжной стены. И этот жуткий синяк напоминал глубокую дыру, наполненную черной жидкостью, в которой тонул ее глаз.
— За что он тебя ударил? — спросил Финч.
Она поджала губы и отвернулась
— А как же твоя мама? — добавил мальчик. — Она разрешает тебя бить?
Лицо Арабеллы стало еще грустнее. Она шморгнула носом.
— Он держит ее на пилюлях, — сказала девочка. — Из-за них она почти все время спит, а когда не спит, не выходит из своей комнаты и выглядит сонной. Она почти ничего не ест и не говорит. Разве что: «Я так устала, милая… Так устала…»
— Кто он такой? Он сказал, что он твой любимый дядя.
Арабелла вдруг резко повернулась к нему. В ее глазах появилась такая жгучая ненависть, что Финч почувствовал, что его вот-вот сметет ею с кровати.
— Мистер Сергиус Дрей, — процедила сквозь зубы Арабелла. — Говорит, что он кузен моего папы, но я ему не верю.