Чтение онлайн

Но отдушину это давало знатную, газеты с отчетами о заседаниях рвали из рук, только и разговоров было, что “Гучков сказал”, “а Пошехонов ответил”, “и тогда Муравский предложил”, может, и от этого стало как-то потише с аграрными беспорядками, как тут элегантно называли разгромы помещичьих усадеб, со взрывами бомб и тому подобной движухой, а может, дело просто было в том, что люди устали, да и холода наступили. Даже город стал поспокойнее, пропали нувориши, нахапавшие на войне с Японией, меньше стало купеческого разгула — а и то, после того, как полгода назад неизвестные анархисты кинули по две-три “македонки” в несколько наиболее громких и наглых компаний у “Яра” и “Стрельны”, остальные предпочитали, по крайней мере снаружи, вести себя чинно-благородно.

На бульварах уже гуляла осень, вслед за ней шаркали опавшими листьями и мы с Митей и Терентием, совместные прогулки и разговоры обо всем на свете помогали побороть осеннюю хандру. Говорили и о политике, куда же деваться, но сегодня мы больше молчали.

— Что-то вы, товарищ Жекулин, сегодня необычно мрачны, — обратился я к матросу, чье политическое просвещение продвигалось хоть медленно, но неуклонно и он уже чуть-чуть помогал в наших делах, хотя больше предпочитал науку и всякое электричество.

— Дружка приговорили, — глядя на внезапно сорвавшуюся с голых веток стаю ворон поведал Терентий и пыхнул папиросой. — Ушли они, значит, после бунта на броненосце нашем “Три святителя” в Румынию, оттуда кто в Африку, кто в Америку, а некоторые поверили, что помилование им выйдет и вернулись. Вот и помиловали, арестантские роты. Еще легко отделался — там и смертные приговоры были.

Терентий затянулся и добавил:

— Пять кораблей бунтовало, страшно сказать, сколько в каторгу отдали, адмирала Кригера уволили, адмирала Чухнина и еще кое-кого из драконов застрелили, а то и в воду сбросили… На флот Григоровича назначили, его матросы уважают, и вроде все успокоилось, да и господа офицеры себя помягче ведут, сейчас-то все знают, сунул в морду — так и пулю поймать можно. Но эдакое лекарство как бы не горше болезни получилось.

Забежавший вперед Митя поддал ногой очередную кучу листьев, взметнувшуюся в воздух красно-желтым облаком, и вдруг трижды коротко свистнул. Вороны вновь сорвались с веток, а я осторожно огляделся и приметил позади две фигуры в пальто и котелках. Да, похоже, мое участие в избирательной кампании даром не прошло. Или какие другие грехи всплыли?

Ну а раз мы просто гуляли, то проверяться и прятаться нужды не было и мы дошли до Пречистенских ворот и повернули обратно. Те двое немедленно остановились и принялись прикуривать один у другого, изображая случайных прохожих, но продолжали искоса посматривать на нас. Неопытные еще, молодые, не умеют боковым зрением держать, да и откуда сейчас старым взяться — кто погиб, кто от греха подальше в отставку ушел, кого начальство перевело туда, где еще не примелькался.

— Из Конотопа евреи побежали, — продолжил Жекулин, — как погромы по второму кругу пошли, так и начали уезжать. Ихние единоверцы в Палестине землю купили и ссуды дают без лихвы, только там жарко больно и воды нет. Кто побогаче, в Аргентину перебираются, там-то земли дают бесплатно сколько хошь, только паши.

Да, процесс стронулся с мертвой точки, после отъезда на Ближний Восток активистов “зубатовской” еврейской рабочей партии было затишье, невзирая на всю агитацию, но черносотенные погромы заставили шевелиться даже самых домоседов. Тем более, что Маня Вильбушевич сумела организовать вдоль Иордана нечто вроде коллективных крестьянских хозяйств, навроде наших артелей, наверное, это будут пресловутые киббуцы. И “красный сионизм” тоже будет, глядишь, и получится совсем социалистический Израиль.

Со стороны Арбатской площади донеслись звуки труб, через пару шагов стало ясно, что это дудит военный оркестр, еще через несколько шагов стала различима мелодия марша и вскоре в проезде бульвара показалась сытые морды драгун верхом на ухоженных и чищенных конях.

Сумской полк.

Отношение к ним в городе после летних событий было не ахти, уж больно они старались, а Митя вообще их на дух не переносил и сейчас глядел с отвращением. Бульварная публика, вставшая было у проезда, тоже не сильно радовалась, не было обычных приветствий и махания дамскими платочками, смотрели молча и неодобрительно. Даже ребятня не горланила и не бежала по аллеям вслед конникам.

Марш закончился, но по взмаху капельдинера верховой оркестр заиграл следующий, до боли знакомый.

Глянув на мрачных спутников, я начал отбивать ритм ногой и довольно громко запел в такт музыке:

По улицам ходила

Большая крокодила.

Она, она зеленая была.

Во рту она держала

Кусочек одеяла.

Она, она холодная была.

И добавил злободневного, уже от себя:

Драгуна повстречала

Сожрала с одеялом

Она, она голодная была!

После третьего куплета дразнилку подхватили хохочущие мальчишки и песенка полетела вдоль бульвара.

Лето 1906

В Сокольниках удалось выкупить и участок Аристовых, и даже два соседних. После событий прошлого года многие владельцы предпочитали проводить летнее время где-нибудь подальше от патриархальной Москвы, вдруг ставшей такой непредсказуемой и опасной. Вот покупка и сладилась.

Осенью я набросал эскиз того, что хочу там получить и по всему выходила даже не дача, а капитальный дом с пристройками, то есть жить там надо будет круглый год. По мне неплохо, бензиновые электрогенераторы уже есть, нефтяное отопление тоже, только вот до нужных мест добираться далековато, и я решительно пририсовал на эскизе гараж на два места. Пока построим, пока Митю в университет определим, как раз Форд свою модель “Т” сделает, ну или российские энтузиасты, тот же Меллер, построят чего-нибудь, да и я подскажу, есть в запасе и автомобильные патенты.

Зимнее черчение и проработка проекта здорово увлекли, и я, невзирая на остальные дела, закончил проект к марту и тут же спихнул его на проверенного подрядчика. Пусть пока разбирает старые постройки дач, сараюшки да заборы. А то ведь смех один — дачки строили в “летнем” варианте, со щелями, отчего их приходилось в начале сезона обивать изнутри парусиной, чтобы уж совсем сильно не дуло.

Так что пока снесут, пока рассортируют бревна-доски-брус, пока вывезут на продажу, пока сделают геосъемку и разметят новые фундаменты, лето и кончится. Ну мы и собрались в дорогу — всем в Москве было объявлено, что мы выезжаем за границу подбирать университет Мите. При этом были и необъявленные цели, например, вывоз из России копии воспоминаний Зубатова. Добыла их наша “горничная”, приставленная к Сергею Васильевичу, а потом ребята Савинкова перефотографировали рукопись и она легла обратно в стол автора.