Чтение онлайн

Адвокат ясно выразился: всё имущество должно быть вывезено, прежде чем я смогу продать ферму. Я рассчитывала, что на это уйдёт максимум несколько месяцев, но уже сейчас похоже, что потребуется значительно больше времени.

Я стону и прижимаю ладонь ко лбу.

Похоже, здесь нет никаких животных, только зерновые, что является чертовым благословением. Насколько я знаю, есть разнорабочий, который помогал моему дяде с хозяйством, так что я найму его, чтобы он помогал мне, насколько это возможно. Надеюсь, он согласится на долговые расписки, потому что я не смогу заплатить ему за работу, пока не продам эту хибару.

Чем дальше я еду по подъездной дороге, тем глубже морщины бороздят мой лоб. Деревянные столбы забора так сгнили, что проседают посередине, полевая дорога заросла сорняками и травой, а дом в конце дороги буквально может быть домом с привидениями. Облупившаяся краска и покорёженная обшивка вызывают во мне мрачное предчувствие, которое кричит: «Беги». Потёртые серые доски тоже не добавляют ему очарования.

Неужели это то место, где я буду заточена на ближайшее время? Я стону и поджимаю губы.

Я могла бы пнуть себя за то, что была такой наивной. Почему я хоть на секунду поверила, что мой дядя мог быть тайно богат? Привести ферму в порядок не должно быть так сложно. Какого чёрта он делал всё это время?

Да и что он вообще выращивал?

Неважно. Я вздыхаю от разочарования. Я уже здесь, и ничего не могу изменить. Мне некуда больше идти, я не могу дальше спать в своей машине или в мотелях. У меня и так осталось не так много наличных. По крайней мере, здесь я могу жить бесплатно — формально говоря, теперь дом принадлежит мне. При этой мысли я морщу нос. У меня никогда не было настоящего дома, и эта ферма не станет им.

Что это?

Когда я приближаюсь к дому, в поле зрения появляются красные задние фонари другого автомобиля. Я поднимаю брови, и мой желудок сжимается от неуверенности. Почему посреди ночи машина паркуется у чёрта на куличках? Одна только подъездная дорога настолько длинная, что я смогла разглядеть огни, только когда почти достигла фермы.

Я запираю двери своего джипа и теперь ползу шаг за шагом вокруг парковочной зоны перед крыльцом.

Типично для моего везения — очевидно, этот человек сейчас осматривает дом моего дяди.

Мистер Холланд, распорядитель наследства дяди Арнольда, предупреждал меня, что следует ожидать некоторого интереса со стороны местных жителей, поскольку это небольшое сообщество. Я только предполагала, что они придут днём, если им так уж любопытно, а не поздно вечером.

Этот автомобиль — «Мерседес-Бенц» с тонированными стёклами, и двигатель всё ещё работает. Я не могу сказать, вышел ли водитель из машины и осматривает дом или всё ещё сидит за рулём. Я медленно объезжаю его, опасаясь остановиться и подвергнуть себя опасности. Я посмотрела слишком много передач о реальных преступлениях и не буду сейчас рисковать своей жизнью, противостоя этому человеку, кто бы он ни был.

Я достаю свой мобильный телефон из кармана и проверяю, есть ли сеть. Я не питаю больших надежд, потому что уже несколько часов у меня нет связи. Кто бы мог подумать, что в наши дни всё ещё приходится беспокоиться о мёртвых зонах? Я абсолютно не в своей тарелке.

Значок батареи на моём телефоне красный, как будто он всё это время пытался подключиться. Ни одной полоски сигнала.

Ну отлично, я даже не могу позвонить в местную полицию.

Как мило! И что теперь?

Чёрный внедорожник зловеще стоит на холостом ходу, словно внутри сидит кто-то, кто прямо смотрит на меня. Я думаю, не побежать ли мне к входной двери, но по разным причинам это кажется мне очень плохой идеей.

Пару миль назад я проезжала мимо закусочной, и выглядела так, будто она открыта. Возможно, мне стоит зайти в туда и взять полноценный завтрак в полночь, пока я жду, когда эта машина уедет. Там же должен быть таксофон, чтобы вызвать полицию, если мой смартфон всё ещё не ловит сеть.

Ну да, если только в этом городишке вообще есть полицейский участок. Ферма дяди Арнольда, должно быть, находится довольно далеко от города, потому что единственное, что я пока видела, — это закусочная и поля. Но те немногие огни вдалеке утешают. Должна же здесь быть какая-то цивилизация.

Когда я объезжаю «Бенц», водитель включает дальний свет, и у меня буквально сердце выпрыгивает из груди. Чёрт возьми, там действительно кто-то сидит и наблюдает за мной. Я воспринимаю это как предупреждение с его стороны, что мне нужно убираться, и жму на газ, мчась по дороге, ведущей от фермы.

Оставив позади длинную подъездную дорогу, я сворачиваю на улицы, которые все выглядят одинаково, неуверенная и затаившая дыхание.

Когда нахожу закусочную в нескольких милях отсюда, я с облегчением выдыхаю. Лёгкая нервная улыбка играет на моих губах, когда я проезжаю под вывеской. Слава богу, у неё круглосуточный режим работы, что меня немного удивляет, потому что этот город такой маленький, но я не жалуюсь. Не мне ставить под сомнение любые милости, которые выпадают на мою долю.

Когда я паркуюсь, всё ещё нервничаю из-за фермы и машины, которая её осматривала. Быстро осматриваюсь, не последовал ли за мной тот «Бенц», прежде чем выйти и зашагать в закусочную.

Внутри меня встречают пустые красные сиденья в кабинках и круглые стулья на железных ножках у стойки. Здесь, внутри, как в городе-призраке. Мои ключи звенят, когда я сажусь за барную стойку.

Раньше такие пустые ночные кафе всегда вызывали у меня панику, но я прошла через так много, что теперь нужно нечто большее, чтобы вывести меня из равновесия. Тихая закусочная к этому не относится.

Тот, кто осматривал ферму, скоро поймёт, что это захолустье, и уедет, говорю я себе.

— Есть кто? — кричу я приветливо, ища сотрудника, так как до сих пор никто не вышел меня поприветствовать. Затем достаю свой телефон, чтобы проверить, есть ли у них Wi-Fi — в конце концов, я могу и позвонить, если у меня будет подключение к интернету.

Дерьмо! Конечно же, его нет.

Официантка в униформе закусочной, которая выглядит так, будто из девяностых, входит через распашную дверь.