Чтение онлайн

– Почему? – удивлённо спросил он.

– Я не знаю... Думаю тоже...

– Чего? Скажи?

– Притягивает место. Любовь притягивает, тех, кто способен. Способен чувствовать. И хочет чего-то... Ну изменить хочет... Слышал, про усадьбу Милёвских?

– Так, что-то... Ты откуда знаешь всё?

Аня усмехнулась только.

– Интересно! – усмехнулся он, - они с физиком про Бога говорили тоже. Только странно как-то... С улыбкой. Ну не так... Как бабка раньше...

– А ты знаешь, когда Ирине было 22, она потеряла мужа. Осталась одна с Кириллом. А мужа любила очень. И сейчас любит. И ждёт.

– Как ждёт?

– Так... Стала в церковь ходить... Но... Не как все... Потом к монаху поехала... У неё икона дома... Оля говорила мне... Она когда пришла к Ирине первый раз, увидела эту икону, монах подарил тот... Ольга говорила, ноги затвердели... Шагнуть не могла... И глаз не отвести... Потом – потеряла сознание... Потом – Вадьку встретила...

А Ирина – она любит мужа... Оле говорит – в библии... Бог – это любовь, Бог – это свет... А она и сейчас Петра ждёт! Хотя – он, как Кирилл для неё. Так ей видится. Он же... Молодой был... Говорит – разговаривает с ним...

Опять замолчали. Дождь совсем стих. Стало слышно, как барабанит капель где-то. Несколько капелей.

– Вот эта любовь, Ань!.. Что же теперь тут... Будет-то?.. Даже... Даже жар у меня. Внутри!

– Поделись! – повернулась на бок Аня с улыбкой.

Тишина вокруг. Стихло всё. Как вымерло. Гроза освежила воздух, напитала его озоном и влагой. Всё живое впитывало эту воду. Чистую, небесную воду. Впитывало тихо, с благоговением. Птицы первыми откликнулись на тишину. То там, то тут пронизывали прозрачный воздух их звонкие, чистые голоса. То как свирель, с переливами защебечут, то одинокие пронзительные вскрики, разлетались далеко за пределы леса. Прислушаешься, капли воды тихо падают с веток, со стенок палатки в набухшую землю. Не хочется шевелиться, хочется сдерживая дыхание вслушиваться, впускать в себя эти природные голоса. Дать им раствориться в себе и ждать отклика. Отклика того неведомого, до чего, нельзя дотронуться пальцами. Но все знают, это есть. У тебя, и у каждого есть. То, что сильней мыслей порой, то, что движет твоими чувствами.

Это называют – душа. Есть предметы одухотворённые и не одухотворённые. Кто или что. Но нет у Творца мёртвой материи. Всё – живое! Мёртвое творим мы... По глупости своей, по неразумению или прельстившись на что-то, то, что без души. И это что-то, высасывает из нас не кровь, как комар, - душу высасывает... И становимся мы живыми снаружи и мёртвыми внутри.

А тело без души – обречено! Дело времени... Вот и торопимся мы... Время считая! И невдомёк – что всё способны изменить, и само время – тоже! Потому, что придумали его сами.

Аня шевельнулась, силясь подняться. Закрыла глаза и улыбнулась в темноте.

– Андрюш... Отдай! Волосы отдай...

Он приподнялся, вздохнул протяжно.

– Где же... Где же ты раньше была...

– Была... Смотреть надо было! – пробиралась она к выходу, - открой, а?..

Вскочив, быстро подполз к ней. Освободив входные шторки, высунул руку наружу.

– Вода... – шепнул громко.

Аня раздвинула шторки руками.

– Смотри!.. – хохотнула легко, - темно...

Стала выбираться с опаской.

– Ань, куда ты, босиком-то...

– Хорошо! – вышла и разогнулась вытянув руки, - и не холодно! – Сказала громко, обернувшись на него.

Андрей выбрался следом. Оглянулся кругом. За палаткой, застыв в каплях воды, стоял мотоцикл. Вдалеке за ручьём горели огоньки в окнах домов.

– Смотри... – затаённо произнесла она, подняв вверх голову, - звёзды!.. – Прошептала тихо и торжественно.

– Я костёр разожгу! – провёл он рукой по её распущенным волосам, забросив их ей на плечо.

– Давай... – сказала она улыбнувшись и стряхнула головой волосы, продолжая смотреть вверх. Обхватила себя руками и замерла с поднятой головой.

– Странно... – улыбалась она, - отчего они светятся так?

Он повернул к ней голову.

– От солнца наверное... – раскладывал палки домиком на сырую землю.

– А тень?.. От земли тень есть... Они всё равно светятся... – не отрывала она глаза от чёрного неба.

Он усмехнулся.

– Это... Ты у Ирины спроси! Она знает... Точно!

– А ёлочка та, жива? У Вадима там... Помнишь?

Он снова повернулся к ней, смотрел молча с палкой в руке.

– Не знаю, Ань... Не видел больше. Может, сломали уже...

– А тебе в августе семнадцать, да? Будет?..

Усмехнулся шумно.

– Должно быть... Семнадцать...

Она стояла спиной в двух шагах, всё смотрела и смотрела вверх.

– Я поняла... Для всех – семнадцать... А так...

– Ань! Одень, на ноги.

– А давай посадим её у дома, осенью, или другую какую... Я хочу новый год здесь встречать...

Андрей опять взглянул на неё пристально. Потом стал чиркать спичками нервно, сломал несколько. Наконец маленький огонёк вспыхнул с шипением, озарив его ладони и улыбающееся лицо с расширенными глазами.

НЕ ЧУЖОЙ

Человек шесть – восемь подошло к дому Антона. Остановились, переговаривались тихо, переминаясь с ноги на ногу. Позвать никто не решился. Озирались на окна, топтались не подходя близко. Может сам заметит, думали, выйдет. Дома наверное. Вон и машина стоит у самого забора. Лица у всех беспокойные, озабоченные.

Антон увидел. Подхватив Светку, неторопливо вышел на крыльцо, прошёл двором. Открыв калитку, остановился, поправив на руках дочку. Мужики поглядывали из под бровей, мялись, не подавая голоса. Антон коротко окинул взглядом каждого, спросил первым.

– Что? Случилось что-нибудь?..

Стали переглядываться. Никто не захотел говорить первым. Наконец не выдержав цепкого взгляда Антона, кто-то начал...

– Да нет... У нас-то, ничего...

Он всё бегал глазами по лицам, пытаясь определить, что произошло.