Чтение онлайн

Эллиот побагровел, и я понял, что сейчас могу расстаться со своим клиентом. Но в этот момент мне было безразлично. Я хотел высказаться напрямик. Давно уже следовало объяснить ему, что к чему.

— Ладно, — пробормотал наконец он. — Буду молчать.

— Хорошо, а теперь давайте вернемся и выясним, сумеем ли мы сохранить право апелляции в том случае, если я провалю защиту, потому что не успел подготовиться к суду.

— Этого не будет. Я в вас верю.

— Ценю ваше доверие, Уолтер. Но по большому счету у вас нет оснований. В любом случае это еще не повод, чтобы от чего-то отказываться. А сейчас мы вернемся, и я буду говорить вместо вас. Ведь за это мне платят, верно?

Я похлопал его по плечу, и мы вернулись на свои места. Уолтер больше не сказал ни слова. Я заявил, что мой клиент не должен отказываться от права апелляции лишь потому, что желает начать служебное разбирательство точно в срок. Но Стэнтон встал на сторону Голанца и постановил, что, поскольку Эллиот отказывается от отсрочки, он не может обжаловать решения суда на том основании, что его адвокат не успел подготовиться. Услышав данное решение, Эллиот снова отказался от отсрочки, что и следовало ожидать. Меня это не беспокоило. В нашем византийском законодательстве можно апеллировать против чего угодно. При желании Эллиот мог обжаловать все, даже только что вынесенное постановление.

Потом мы перешли к тому, что судья называл «домашними делами». Каждая из сторон должна подписать согласие на регулярные трансляции из зала суда в телевизионных новостях. Мы с Голанцем не возражали. Для меня это бесплатная реклама моего бизнеса, для Голанца — подспорье в его политической карьере. Эллиот удовлетворенно прошептал мне на ухо, что камеры зафиксируют его полное оправдание.

Напоследок Стэнтон огласил график подачи следственных материалов и списков свидетелей. Для сдачи материалов давалось время до понедельника, для списков — до вторника.

— И никаких исключений, господа, — предупредил судья. — Я терпеть не могу опозданий и сюрпризов.

Защита не возражала. Джеффри Винсент успел набрать две папки следственных материалов, и важных новостей с тех пор не появилось. Если они и были, Циско ловко скрывал их от меня. А если я чего-то не знал, то не мог поделиться этим с обвинением.

В плане вызова свидетелей я собирался прибегнуть к обычному маневру: добавить в список как можно больше лиц, включая всех полицейских и судмедэкспертов, упомянутых в отчетах полиции. Адвокаты часто поступают так. Голанцу придется поломать голову, кого я действительно намерен вызвать в суд, а кого взял лишь для отвода глаз.

— Ладно, в зале меня уже ждет толпа, — добавил Стэнтон. — Мы все выяснили?

Мы с Голанцем кивнули. Мне пришло в голову, что взятку вполне мог получить кто-то из них — судья или обвинитель. Вдруг я сижу рядом с человеком, который работает на моего клиента? Если так, он ловко маскировался. Но потом я решил, что Босх просто ошибся. Не было взятки. Имелась только дорогая лодка, стоявшая где-нибудь в гавани Кабо или Сан-Диего с именем Джерри Винсента на борту.

— Тогда все, — произнес судья. — Продолжим на следующей неделе. План дальнейших действий обсудим в четверг утром. Но я хочу еще раз подчеркнуть, что судебное разбирательство должно работать как хорошо смазанная машина. Никаких сюрпризов, фокусов и штучек. Поэтому я опять спрашиваю — мы все выяснили?

Голанц и я снова ответили кивками. Но тут Стэнтон повернулся в кресле, уставился прямо на меня и подозрительно прищурился.

— Учите, я за вами присмотрю, — пообещал он.

Судя по всему, последняя фраза относилась только ко мне.

Странно, подумал я, почему все шишки всегда достаются адвокатам?

Попасть в кабинет Джоан Джорджетти я успел перед самым перерывом. В половине минуты первого было бы уже поздно. В обед помещения прокуратуры буквально вымирают, все толпой бросаются на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, погреться на солнышке и перекусить. Я сообщил секретарше, что у меня встреча, и она потянулась к телефону. Еще через минуту дверь с жужжанием открылась, и я вошел внутрь.

Джорджетти сидела в небольшой комнате без окон, заваленной огромными коробками с бумагами. Примерно так же выглядели кабинеты работников прокуратуры, где мне доводилось бывать. Самой Джоан было практически не видно из-за громоздившихся на столе папок и скоросшивателей. Я осторожно перегнулся через эту бумажную стену и пожал ей руку.

— Как дела, Джоан?

— Неплохо, Микки. А у тебя?

— Все в порядке.

— Я слышала, ты завален кучей дел.

— Да, есть кое-что.

Повисла пауза. Я знал, что Джоан близкая подруга Мэгги и та наверняка рассказывала ей о моих проблемах в прошлом.

— Значит, ты пришел из-за Уимса?

— Верно. До сегодняшнего дня я даже не знал, что занимаюсь этим делом.

Она протянула мне папку с толстой пачкой документов.

— А что случилось с досье Джерри? — поинтересовалась она.

— Наверное, его взял убийца.

Джоан нахмурилась.

— Странно. Зачем ему брать досье Уимса?

— Например, случайно. Папка лежала в портфеле Винсента вместе с ноутбуком, и преступник прихватил все вместе.

— Не исключено.

— А что, в деле есть нечто необычное, из-за чего Джерри могли убить?

— Вряд ли. Просто еще один псих с оружием.

Я кивнул.

— Ты что-нибудь слышала про вмешательство федерального большого жюри в дела штата?

Джорджетти сдвинула брови.

— С чего бы им вмешиваться в данное дело?

— Я не говорил, что вмешивались. Просто давно не слышал новостей. Подумал, может, тебе что-нибудь известно?

Она пожала плечами.

— Ничего, кроме обычных сплетен. Федералы вечно что-нибудь расследуют.

— Верно.

Я помолчал, надеясь, что Джоан подробнее расскажет мне о слухах, но она не стала продолжать. Значит, пора уходить.

— Сегодня будет совещание по началу процесса? — спросил я.

— Да, но я думаю, тебе понадобится дополнительное время, чтобы войти в курс дела.

— Ладно, за обедом посмотрю твои бумаги и решу, как поступить дальше.