Чтение онлайн

Седрик сгорал от любопытства, когда я остановился возле его стойки в вестибюле, чтобы вернуть ключ, и я подумал, что после всех переживаний он заслужил право на объяснения с моей стороны. Опуская кое-какие. подробности, я рассказал ему о своей находке в душе, когда поднялся наверх в номер люкс.

– В душе, гм! – изумился он, демонстрируя в то же время быстрый ум и способность улавливать суть дела. – Это действительно потрясающе!

– Какой номер занимает мистер Линдстром? – спросил я.

– Его здесь больше нет, – небрежно ответил Седрик. – Он выехал из отеля вчера.

– И оставил адрес, куда направляется?

– Я проверю.

– Если можно, узнай, в котором часу он покинул отель, ага? – попросил я.

Секунд через тридцать он вернулся с информацией.

– Никакого адреса, лейтенант. Он покинул отель примерно в три часа пополудни вчера.

– Спасибо. – Я задумался на какое-то мгновение. – У вас есть расписание полетов?

– Вы только скажите, а мы достанем, лейтенант! – И действительно выложил на стол справочник с ликующим видом мелкого дипломата, который обнаружил, что секретный договор не украли – он просто потерялся.

Следующие пятнадцать минут я занимался полезной работой, которую можно назвать интересной, если она не приводит к нервному срыву. Но я был вознагражден сполна. Ни на одном из рейсов в Лос-Анджелес не было человека по имени Зигмунд Джоунз, и ни один человек не покупал на это имя билет.

Я тепло попрощался с Седриком, поблагодарил его за помощь, вышел из отеля и сел в свою машину. Некоторое время я просто сидел, надеясь, что рано или поздно что-то у меня в мозгах сдвинется и я ухвачу суть событий.

К сожалению, ничего существенного не произошло. Интересен был лишь факт, что Линдстром вчера внезапно выехал из отеля, через час после того, как Зигмунд Джоунз рассказал мне о нем. Интересно и то, что сам Зигмунд не улетел в Лос-Анджелес. В общем, подумал я, у меня есть целый ворох любопытнейших фактов и ни малейшего представления о том, что с ними делать.

Я продолжал сидеть в машине, смутно надеясь, что хоть что-нибудь случится. И вот наконец кое-что случилось. Подошел дорожный полицейский и попытался всучить мне парковочный талон.

Утром я не успел позавтракать, поэтому два последних часа убил в ресторане в центре города и после ленча вернулся в офис. Аннабел Джексон окинула меня пристальным, злобным взглядом, когда я проходил мимо ее стола, и мне чуть ли не бегом пришлось броситься в кабинет Лейверса.

По всей видимости, окружной шериф не был счастливым человеком.

– Черт возьми, где ты был? – рявкнул он, едва я успел переступить порог. – В этом офисе хоть кто-нибудь, кроме меня, занимается работой?

Я осторожно сел и закурил.

– Вам удалось добиться каких-нибудь результатов с Поппи Лейн?

Он пожал плечами.

– Сукина дочь! – фыркнул он. – Не понимаю, как у Священника хватает терпения выслушивать ее болтовню, я бы не выдержал больше двух с половиной часов.

– Вряд ли он много с ней разговаривал. Они занимались другими вещами. Преимущественно, – подчеркнул я.

– Да, – согласился он, потом его глаза опять сверкнули. – Ты хитро придумал, Уилер, сказав, что у тебя нет времени на то, чтобы опровергать россказни Поппи Лейн, и предложил доставить ее ко мне в офис для опроса!

– Вам посчастливилось что-нибудь узнать? – невинно спросил я, слишком поздно поняв, что задал глупый вопрос.

– Я точно не помню, – с досадой ответил он. – Господи, она не переставала болтать. Я не мог даже словечко вставить.

– И где она сейчас? – поинтересовался я.

– Я отправил ее обратно в отель, – буркнул он. – Я рад, что отделался от нее. Черт! Бедный Священник…

Представить трудно, что он натворил, если заслужил такое наказание в виде этой девицы…

– Да, Священнику поневоле посочувствуешь.

– Если бы она принадлежала мне, – продолжал он грубоватым тоном, – я точно бы ее удавил – можешь мне поверить.

– Вероятно, ее дни уже сочтены, – предположил я с надеждой в голосе.

– Ты нашел Священника Джоунза? – спросил Лейверс противным дребезжащим голосом.

– Пока нет, – признался я, потом торопливо рассказал ему о том, что накануне днем Линдстром съехал из отеля, а Зигмунд Джоунз не вылетел в Лос-Анджелес.

– Ты считаешь, это существенно?

– Я думал о Зигмунде, – медленно ответил я. – Он работает юристом корпорации в Лос-Анджелесе. Это все, что мне о нем известно, и то с его слов. Когда он спорил со своим отцом, он сказал, что Священник устарел, превратился в антиквариат, что люди, занимающиеся в наше время тем же бизнесом, управляют корпорациями. Он рассказывал, какой умный бандит этот Линдстром, и говорил с таким видом, что можно было подумать, будто он восхищается этим человеком.

Линдстром – это корпорация, говорил он мне. А теперь я думаю, не является ли Зигмунд юристом корпорации Линдстрома?

– И что, если является? – спросил Лейверс.

– Возможно, он вместе с Линдстромом стремится заполучить деньги, которые, как предполагается, спрятал его старик, – высказал я догадку. – Может, по этой самой причине Зигмунд находился рядом со своим отцом с того дня, как Священника освободили, и до ссоры, что произошла между ними вчера утром.

Роль покорного сына, которую он играл, ни к чему не привела, поэтому он изменил тактику и теперь идет напролом.

– Можно допустить, что Зигмунд и Линдстром похитили сегодня утром Священника, – с сомнением предположил Лейверс, – но если бы Зигмунд был в номере, Поппи Лейн сразу бы его узнала.

– Она столкнулась только с одним человеком, – напомнил я. – Тем парнем, что ее ударил, и его лицо было чем-то закрыто. Другого она даже не видела.

– Значит, то, чего он не смог получить от отца по-хорошему, – мрачно проговорил Лейверс, – он надеется выбить из него силой.

– Это открывает новую страницу в Празднике Отцов, разве не так?