Пуля-Квант
Шрифт:
— Вскрывай!
Лаборант затравленно поглядел на меня.
— Кирилл, соберись! Какой код?!
— Три, восемь, ноль… — Он запнулся. — Один.
Код всегда был простым, из четырех цифр, обновлялся только с каждой сменой караула. Я оттолкнул лаборанта в сторону.
— Пригоршня! Три, восемь, ноль, один. Набирай!
— Смотрите! — воскликнул Химик, махнув рукой.
На вершине установки Курортник сцепился с монолитовцем. По лесенке на первый ярус карабкался наш Кирилл.
Я выскочил из траншеи, выхватил пистолет. Дежа вю: Курортник на высоте бьется врукопашную с сектантом… Я уже видел это!
— Лабус, справа!
Я не успел среагировать. Рыжая тварь сбила меня с ног. Пистолет отлетел куда-то. Перехватив одной рукой крепкую шею, другой я ударил слепую собаку по морде. Клацнули челюсти перед носом. Тварь разодрала лапой щеку, от резкой боли я ослабил хватку…
Сбоку мелькнуло белое пятно. Слепого пса смело с моей груди, словно ударили по мячу бейсбольной битой. Загрохотали выстрелы.
— Арден, ко мне! Отмель! Это его кавказец!
Кожа на лице горела, левый глаз заливала кровь. Я оперся на локти, с трудом приподнялся. Отмель, присев на одно колено, стрелял по мечущимся среди деревьев тварям. Арден кинулся к хозяину, бросив на землю мутанта с перекушенной шеей. У ограды выросла груда тел. Тушканы и слепые псы смешались в шевелящуюся массу и погребли под собой псевдогиганта.
Донесся крик Пригоршни:
— Открыл!
Отмель прыгнул на бруствер, громовым голосом скомандовав:
— Всем в убежище!
Никиту бы точно застрелили, а дверь закрыли обратно, если бы не появление самого начальника смены охранения.
Я все-таки умудрился сесть, вытянул из-за спины пулемет и от пояса, не целясь, выстрелил. Набегавший тушкан взвизгнул, сбоку выскочил Арден и набросился на него. Пулемет щелкнул — кончились патроны. Я выхватил нож, в развороте насадил на острие прыгнувшую слепую собаку. Опрокинулся навзничь, сбросил труп с распоротой грудиной.
Подбежал Отмель. Ухватив меня за лямку жилета, стащил в траншею.
— Арден, ко мне!
— Нет, Отмель! — прохрипел я, высвобождаясь. — Леха там! — И с трудом встал.
Мимо пронесся Арден, пулей влетел в убежище.
Земля мелко задрожала, с бруствера посыпался песок, от нарастающего гула зазвенело в ушах.
Твари в панике метались между деревьями, сталкивались, выли и визжали. Гул нарастал, как звук турбины реактивного двигателя перед взлетом истребителя.
Мой взгляд уперся в установку.
Наш Кирилл откинул крышку зарядника, вложил туда что-то, захлопнул. Взялся за рубильник и поднял голову, обратив к небу темное лицо, будто ожидая чего-то.
По верхней площадке катался клубок тел. От удара в сторону отскочил матово-черный шлем сектанта. Клубок расцепился, Курортника от падения спасли перила. Монолитовец вскочил, поднял пистолет.
Выстрел.
Кирилл дернулся, опустил голову. Наши взгляды встретились. Он вдруг улыбнулся мне. Курортник сзади прыгнул на сектанта. Выстрел.
Кирилл качнулся, но устоял на ногах.
У меня на часах пискнул таймер обратного отсчета.
Пять…
Леха пробил трехгранной пикой затылок монолитовца. Выстрел.
Кирилл упал на колени между широкими раструбами, рванув вниз ручку рубильника. Четыре…
Из раструбов ударил голубой свет, накрыл Кирилла. Гул — предшественник выброса — резко оборвался, от внезапной тишины заложило уши. Три…
Курортник перемахнул через перила и приземлился рядом с Кириллом. Схватил его, чтобы оттащить в сторону.
Меня потянули за плечи назад, к убежищу. Я вырвался.
Два… Нет!
Кажется, я кричал, но не слышал своего голоса.
В голубом сиянии перед раструбами выделялись черными сгустками две фигуры. Курортник переместился вбок, и они слились в одно темное пятно.
Один…
Лучи ударили во все стороны, стирая краски, заливая пространство бело-голубым светом. Над установкой разрастался шар сияния.
Меня ударили по голове, дернули назад — и швырнули на пол.
Ноль.
Вспышка. Белые, прямые, как спицы, лучи рванулись внутрь убежища сквозь щели между дверью и уплотнителем. Щелкнул замок. Свет исчез.
Отмель и Пригоршня сползли на пол под дверью.
Наступила пронзительная, звенящая тишина.
Я лежал на цементном полу. Над дверью тускло светила лампа. Ее мерцание раздражало, я закрыл глаза. Что там, наверху? Бушует выброс, растет пузырь марева или просто настала тихая ночь? Мутанты пожирают трупы сородичей… А Леха и Кирилл сидят на пандусе, свесив ноги, и болтают о всякой ерунде.
Звон в ушах стих. Я сел. Царапины на лице саднили. Достал индивидуальный пакет, сорвал упаковку, промокнул кожу тампоном. Стиснул зубы — больно, порезы от когтей слепой собаки глубокие. Нужно обработать, возможно, придется накладывать швы. И как только эта тварь рыжая мне глаз не выцарапала…
Поморгал. Вроде вижу нормально. Со стороны я, наверное, выгляжу как зомби какой-то.
Огляделся. Сидящий Отмель подпирает спиной дверь. Правой рукой зажимает рану на плече, в ногах Арден — голова на лапах, язык высунут. Химик в двух шагах возится с Григоровичем. Пригоршня разглядывает потолок. Дальше какие-то незнакомые люди под стеной. Убежище четырнадцатой лаборатории не слишком большое, внутри поместилось человек двадцать. Где-то там лежит Лесник…
Я повернулся — за мной сидел Кирилл, уткнувшись подбородком в колени и обхватив их руками.
Я выдохнул: «Леха там…» — шепот получился громким, — встал, и Отмель сразу сказал:
— Лабус, сядь. Сядь, я приказываю! По инструкции выжидаем час после выброса.
— Мне… — Я сглотнул. — Я…
— Сядь!
Раздались перешептывания.
— Не пугай людей.
Я поджал губы. Хотел разгладить усы, но рука застыла на полпути. Перед глазами стояла мутная пелена. Скрипнув зубами, я зажмурился и сел.
Но я ведь не видел, как погиб Леха. Никто не видел. И Кирилл'за спиной сидит. Живой.