Пупсик
Шрифт:
«Одна из них, похоже, возглавляет полицию. Мне так кажется. Не похожа она на армейского генерала».
«Которая?» – спросил я.
«Та, что сидит лицом к нам».
«Значит, буду называть ее не генералом, а полицаем. Они там не собираются уходить?»
«Пока не похоже, – сказал Ордош. – Обсуждают какую-то военную реформу».
Женщины отобрали у официантки бутылку с вином, не особенно торопясь, подливали из нее в свои бокалы. Вели неспешную беседу. Говорили они тихо, но благодаря стараниям колдуна я прекрасно их слышал. Однако не следил за их разговором, предоставив эту честь Ордошу.
Сам же я все больше думал о герцогине. Романтика в моих мыслях присутствовала в совсем мизерных количествах. В основном там преобладали, как выразился колдун, «похоть и извращения». Никакого трепета, вспоминая о великой герцогине, я не испытывал. И тем более, она не интересовала меня «как личность». Ее тонкая душевная организация не волновала меня совершенно – только особенности строения тела.
Такие размышления, как сейчас, обычно посещали меня по вечерам в пятницу, когда я прикидывал, что именно хотел бы получить от очередной жрицы любви. Намеки Волчицы разожгли в молодом теле принца огонь желания, погасить который не удавалось пока даже моему давно не пьянеющему от женских чар разуму. Впрочем, великая герцогиня, кажется, сама желает погасить это пламя. И что бы там ни выдумывал колдун, я не собираюсь ей мешать.
– Тебе ведь тоже поступило предложение от посла? – сказала сидевшая ко мне спиной «генерал». – Что ты ответила?
– Ты с ума сошла?! Зачем говорить о таком здесь?! – сказала «полицай».
Она обвела зал взглядом, убеждаясь, что кроме нее и ее подруги в зале остался только я. Официантки куда-то испарились, позабыв прихватить меня с собой, – со стороны кухни то и дело доносился их громкий смех.
– Так-растак. Перестань. Нас никто не слышит. А если и услышит, то не поймет. Ты сама говорила, что никто из персонала не владеет имперским.
– Я проверяла только персонал клуба. О том, на что способен вон тот паренек Сороки, я не имею ни малейшего представления.
«Полицай» сверлила меня взглядом. Я делал вид, что не замечаю этого. Пялился на противоположную стену, краем глаза контролируя в зеркале наличие придурковатой улыбки на своем лице.
– Он там так давно и тихо стоит, что я позабыла о нем, – сказала «генерал». – Впрочем, он мужчина. У него мозгов не хватит выучить такой сложный язык. Ты зря переживаешь.
– Возможно.
Только теперь я понял, почему стал прислушиваться к разговору. Женщины заговорили на языке Империи. Повинуясь привычке, я запоминал произношение, искал в их фразах новые слова.
– Так какой ответ ты дала послу?
– Обещала подумать, – сказала «полицай». – А ты? Как понимаю, люди посла наведались и к тебе?
– Я тоже пока затягиваю с ответом.
«Генерал» сделала паузу. Я увидел, как она опрокинула в себя остатки вина из бокала, покачала головой.
– Так-растак, но очень заманчиво! – сказала «генерал». – Графство! Не почетный титул, существующий только на бумаге. А настоящее графство! С людьми, землями и городами. Я понимаю, что земли нам перепадут не самые лучшие. Даже наверняка – где-то на задворках. Но… ни у кого из моих предков не было даже собственной деревеньки.
– Собираешься согласиться?
– Не знаю. Все же… это будет государственная измена.
– Не преувеличивай, – сказала «полицай». – Будет неразбериха. Посол всего лишь попросила нас подлить масло в огонь.
– Так-растак, масло…
– Империя подтягивает войска к границе?
– Они официально заявляют, что это обычная учебная операция.
– Да, я слышала: отрабатывают переброску войск на дальнее расстояние.
– Моя разведка докладывает, – сказала «генерал», – что Империя собирает ударный кулак. Я уже предоставила Шесте номера и численность переброшенных к Пастушьим холмам частей. Думаю, герцогиня понимает, к чему все идет. Все понимают. Даже королева Уралии. Не просто так же она пыталась породниться с герцогиней, отправив к нам своего сумасшедшего сынка.
– Оставим эти разговоры. Время на принятие решения у нас еще есть. Пусть и мало.
«Полицай» разлила по бокалам остатки вина из бутылки.
– Давай, выпьем с тобой за то, чтобы мы поступили правильно, – сказала она. – Что бы это ни значило. И будем закругляться. Хочу успеть поспать. Не знаю, когда все начнется. Но уверена, что у нас с тобой сегодня будет много дел.
Женщины отсалютовали друг другу бокалами, допили вино. Оставив посуду на зеленой скатерти стола, плечо к плечу покинули зал. Я остался в одиночестве.
«Все, – сказал я. – Мы свое дело сделали. Больше нас здесь ничто не держит. Можно идти домой».
Сделал пару шагов на одеревеневших ногах, остановился, оперся о стену, опасаясь упасть. Ноги отказывались сгибаться в коленях. Икроножные мышцы свело судорогой. Я поморщился.
«Расслабился ты за последние дни, – сказал Ордош. – А ведь еще недавно целый день мог носиться с чашками и тарелками».
«Это твоя библиотека виновата. Сидим там полдня без движения».
Я услышал шаги. Подумал, что идет кто-то из персонала, но ошибся. В зал вернулась «полицай». Одна. Что-то забыла?
Она окинула взглядом зал, подошла ко мне. Рассматривала меня, нахмурив брови.
– Могу вам чем-то помочь, госпожа? – спросил я.
– Что? Нет. То есть… да.
И спросила на имперском:
– Как тебя зовут, мальчик?
– Простите, госпожа. Что вы сказали?
Женщина повторила.
– Я… не понимаю, госпожа. Это вы не по-нашему говорите?
Она смотрела мне в глаза. Сам видел, что «полицай» пила не меньше своих компаньонок по игре. Но пьяной она не казалась. Я на мгновение почувствовал себя маленьким мальчиком, съевшим без разрешения банку варенья и пойманным с поличным.
– Правда, не понимаешь? – сказала «полицай». Снова на имперском.
Я испытал сильное желание ударить ее по носу.
Едва сдержался.
Попытался изобразить виноватую улыбку.
– Что? – переспросил я. – Госпожа, мне позвать кого-нибудь?
Женщина покосилась на спрятанный за шторкой проход на кухню.
– Нет. Не надо.
Она развернулась, чтобы уйти. Но снова замерла. Повернулась ко мне, брезгливо скривилась и махнула рукой, словно швыряя в меня капли воды.
Почувствовал, как мою кожу погладил теплый поток сырой магии.