Пурград
Шрифт:
– Я пойду только если ты пойдёшь со мной.
– Это тоже положено по уставу. – сказала она и подарила мне лёгкую улыбку.
«И я тоже буду с тобой.»
Мы встали и направились по длинному коридору летающей крепости к комнате, в которой заседал импровизированный суд. По пути нам встречалось множество солдат «Гончих» разного ранга. Некоторые из них отдавали мне честь, а некоторые почтительно здоровались со мной. Я не обращал на них никакого внимания.
Лишь шёл и смотрел на Сирокко, вдыхал свойственный только ей одной аромат фиников и зефира. Все мои мысли тонули в этом аромате.
«Жаль, что она никогда не позволит тебе понюхать себя поближе… А я бы позволила, если бы могла имитировать запах».
Услышав эти слова в своей голове, мне захотелось тут же начать им перечить и сделать какую-нибудь глупость. И я действительно её сотворил.
Без спроса и у всех на глазах, я внезапно прильнул носом к шее своей напарницы. Её чарующий запах наполнил мои ноздри и я чуть было не потерял сознание от головокружения. Слишком сильный аромат ударил мне в ноздри.
Сирокко смущённо и изрядно покраснев, отвернулась от меня и воскликнула:
– Командир! Вы чего это?
– Ты пахнешь вкусно, я не удержался, чтобы не понюхать поближе. У волков, знаешь ли очень острое обоняние.
Немного придя в себя и смыв смущение, но не красноту с лица, девушка сказала:
– Спасибо. Я пользуюсь хорошим шампунем.
– А хочешь меня понюхать?
«Что… что ты чёрт возьми несёшь, Мистраль?»
– Извините… командир?
– Ну я немного бестактно уловил твой запах и поэтому решил предложить… впрочем… выбрось из головы, я сказал глупость! – мне уже хотелось провалиться сквозь пол.
Сирокко вздёрнула свой маленький носик и встала на цыпочки. А затем сразу же заключила:
– Вы тоже пахнете славно, командир. Порохом и солью. – она вновь показала мне свои мелкие белые зубки в ослепительной улыбке.
Однако, мне всё равно продолжало казаться, что моя дорогая напарница запомнит этот случай и никогда мне его не простит. Стало страшно, меня бросило в дрожь, когда я представил, как Сирокко презрительно фыркает, вспоминая обо мне.
«Твоя тревога тебя когда-нибудь погубит, командир».
Всё лучше, чем вечно жить с позором.
«Этот позор лишь в твоей голове. Как бы мне не было неприятно признавать, ты ей тоже приятен».
Ты теперь не только вирус и тульпа, но ещё и психоаналитик?
– Командир, пойдёмте. – к реальности меня опять вернула настоящая Сирокко.
– Да, ты права, мы и без того задержались.
И мы пошли в зал суда, будто ничего не произошло. И мы слушали унылое зачитывание всех грехов подсудимой Иви. И мы ничего не говорили. И сама ответчица ничего не говорила. Ей запрещено говорить что-то в свою защиту.
По сути всё решал судья, прибывший из Аркадии. И он оказался довольно краток: «Обвиняемая виновна. Приговор: смерть.»
Как и многие другие важные выборы в Пурграде, выбор способа смерти предоставлялся из нескольких десятков заранее заготовленных вариантов. Там, если мне не изменяла память, были и расстрел, и утопление в океане, и сбрасывание с вершины небоскрёба.
Но Иви выбрала самый суровый вариант – изгнание на нижние уровни, к бесшёрстным. Может ей двигали чувства к тому задохлику, которого мы туда скинули, но отправляться в воплощённый ад – крайне глупо. Никто из сброшенных туда зооморфов не возвращался назад. Аборигены городских подножий, как говорят, с голодухи питаются не только друг другом…
Впрочем, мне нет дела до судьбы нарушителей. У меня было ещё очень много работы…
Часть из неё предстояло сделать прямо тут, в крепости. На днях парни смогли подобрать одного буйного андроида. При поимке, он искалечил нескольких наших, невесть откуда взявшимся встроенным оружием. От греха подальше пришлось его разобрать так, чтобы осталась лишь голова и вычислительный модуль.
Эти чёртовы дроиды неизвестного происхождения совсем обнаглели, раз уже готовы нападать даже на «Гончих». Даже у этого, что остался одной головой, подключённой к внешнему блоку питания, на визоре была наглая морда. Я узрел её, когда вошёл в его камеру, защищённую усиленной дверью и мне сразу же захотелось разбить этот его дурацкий экран.
«Мне они тоже совсем не нравятся».
А я то думал вы с ними одной крови.
«Программы-образы и протогены имеют совершенно разную природу».
Не то чтобы мне было до этого дело… В любом случае мне нужно приступить к допросу. И я сказал этой голове:
– И так, что ты знаешь об ЭГМ и антидоте мимесиса?
– ЭГМ – это я. ЭГМ есть во всех нас. И ни в ком его толком нет. Я могу вам рассказать о его воле.
– Я не хочу про неё знать, мне нужна конкретная информация, а не ваши сектантские бредни!
– Но вы должны выслушать его волю, иначе…
– Иначе что? Ты вздумал тут угрожать? Учти, ты не в том положении. Все твои смертоносные пушки мы изъяли и даже отключили тебя от сети. Даже если тебя прилетят спасать твои дружки, им не справиться с батареями нашей летающей крепости. Так что прими к сведению, что это ты в уязвимом положении. Мы легко отключим тебя, чуть что.
– Я не боюсь отключения. Ибо через него лежит путь к перерождению.
– Ты кажется не понял, под «выключим», я имел ввиду что мы сотрём всю твою личностную матрицу и ты умрёшь. Понимаешь? Тебя больше не будет на этом свете.
– Я всё понял правильно. Мне не страшна смерть, ибо в ней моё слияние с ЭГМ. А вот вам моя гибель не слишком нужна. Как же вы тогда услышите волю ЭГМ?
– Что такое это твоё ЭГМ? Я имею в виду что это на самом деле? Корпорация? Банда? Съехавшая городская утилита? Кому ты служишь на самом деле.
– Богу. Электронному богу. И он хочет, чтобы я передал тебе его волю.
– А не хочет ли он выйти на честный бой? Вместо того чтобы тайно разрушать основы общества?
– ЭГМ не сражается с Гончими или Аркадией, он помогает им. И мы помогаем вам.