Пусть ты умрешь
Шрифт:
Он поцеловал ее в щеку. Вдохнул запах ее волос. Они пахли точно так же, как и в те дни, когда они были любовниками. Чуть-чуть кокосом. Лимонной травой. Он уткнулся в ее волосы лицом.
— Очнись, дорогая, ангел мой, пожалуйста, очнись. Я так тебя люблю. Очнись! Я люблю тебя! Очнись же!
Она лежала, обмякшая, с закрытыми глазами.
Он схватил ее за запястье и попытался проверить пульс. Но его собственное сердце словно спятило. Кровь в ушах грохотала, как молот, и пульс отдавался во всем теле. Его собственный пульс.
— Рэд! — настойчиво повторил он. — Очнись, дорогая. Очнись! Нам столько еще нужно обсудить. Очнись, это я, Брайс. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю! Так, мать твою, сильно! Очнись!
Ему показалось или она действительно начала холодеть?
— Рэд! Пожалуйста, не умирай! Пожалуйста, не умирай, пока я не буду готов. Ты можешь так меня кинуть!
Он начал рвать ремни, один за другим.
— Рэд, о Рэд, дорогая, ангел мой, красавица моя. Вернись ко мне. Вернись к своему Брайсу. Вернись ко мне.
Освободив ноги и руки от пут, он начал осторожно массировать ей грудь.
И все равно ничего.
Дрожащими руками он бережно отодрал скотч с ее рта. Прикоснулся к ее губам своими и снова взялся за массаж.
И вдруг дикая боль — она прокусила ему нижнюю губу. Да еще впилась пальцами в глаза, с такой силой, что казалось, вот-вот выдавит их из глазниц.
Он взвыл, на миг ослепленный, и замолотил по ней кулаками.
Зубы впились еще глубже, и Брайс ощутил вкус крови. Он ничего не видел. Извивался, корчился, но ее пальцы, с острыми, как гвозди, ногтями, зарывались все глубже. Она как-то ловко вывернулась, и вдруг он понял, что не чувствует ее больше.
Тишина.
В глазах адская боль.
Он ощупал их пальцами и почувствовал что-то влажное. Потом вдруг вспышки. Зеленые, желтые, синие, оранжевые, ярко-красные.
— Нееееееет! — завопил он. — Неееееет, гребаная ты сука!
Он зажал ладонью левый глаз, в котором жгло так, словно в него брызнули кислотой. Ничего, только лишь полоски света. Он обернулся в темноте.
— ВЕРНИСЬ! ИДИ СЮДА, РЭД!
Голова ударилась обо что-то твердое. Крыша фургона, понял он и уставился непострадавшим глазом на потолочную лампу, которая пылала ярче лазера и бросала ярко-белые осколки лучей.
— Рэд! — заревел он. — Рэд!
Брайс схватил арбалет с переднего сиденья. Рядом с ним лежал прицел ночного видения. Он поднес его к правому, здоровому глазу. И увидел ее.
Она бежала через поле.
Брайс отщелкнул дневной прицел и поставил ночной. Теперь он видел ее отчетливо — зеленую на зеленом же фоне. Тщательно прицелился. Она была уже довольно-таки далеко. Ярдов восемьдесят, не меньше.
Именно с восьмидесяти ярдов он практиковался в стрельбе по тыквам, готовясь к шоу у роттингдинской церкви.
Неспешно и спокойно, хотя внутри все кипело, Брайс поймал в перекрестье ее спину. И спустил курок.
99
Понедельник, 4 ноября
Рой Грейс посмотрел на часы. Черт бы их побрал с их чертовой «бюджетной экономией». Полиции Суссекса, как и остальным сорока двум полицейским службам, было предписано сократить годовые расходы на двадцать процентов. В соответствии с указом правительства. Вследствие этой политики экономии графство лишилось вертолета «Отель-900», приписанного к Шорэмскому аэропорту и совместно использовавшегося как полицией, так и воздушной скорой помощью. Из Шорэма вертолет мог долететь до любой точки Брайтона и Хоува менее чем за три минуты. Теперь, с организацией Национальной полицейской авиационной службы, закрепленный за ней вертолет, НПАС-15, базировавшийся в Редхилле, приходилось делить с графствами Суррей, Кент и Гэмпшир. До Брайтона НПАС-15 было как минимум четверть часа лету — при условии, что он свободен. К счастью, в этот вечер вертолет был свободен.
Решив не возвращаться в офис, Грейс остался на рабочем месте в ОШ-1, глядя на часы с возрастающим с каждой минутой отчаянием. До прибытия вертолета оставалось десять минут. Уверенности в том, что Брайс Лорен находится в одной из сельскохозяйственных построек к югу от гольф-клуба «Дайк», у них не было, как не было на данный момент и иной версии. С другой стороны, почему ему и не быть там. Если Лорен похитил Рэд Уэствуд, ему нужно было увезти ее в какое-то отдаленное и уединенное место. Вариант с фермой представлялся вполне подходящим, и Лорен о ней знал.
Первым делом, подумал Грейс, нужно определить их местонахождение. Но еще важнее вырвать Рэд из лап Лорена — целой и невредимой. Это уже труднее. Грейс переговорил с «серебряным» старшим офицером, который хотел облететь на вертолете те сельскохозяйственные постройки, где, по его мнению, Брайс Лорен мог укрывать Рэд Уэствуд, и с помощью тепловизионной камеры установить, есть ли в них люди. Чтобы они могли остаться незамеченными, Грейс предложил совершить облет на максимально большей высоте, чтобы не спугнуть Брайса Лорена, и теперь ждал ответного звонка.
Он повернулся к криминалисту-психологу доктору Джулиусу Праудфуту, копавшемуся в эту самую секунду в своей рыжеватой сумочке. Найдя пузырек назальных капель «Ферст дефенс», доктор открутил крышку.
— Если наше предположение верно и Брайс Лорен действительно похитил Рэд Уэствуд и насильно удерживает ее где-то, каким, по-вашему, может быть его следующий шаг? — спросил Грейс.
Праудфут закапал по две капли в каждую ноздрю, пошмыгал носом и убрал пузырек обратно в сумку.
— Извините, — прогнусавил он. — Подхватил насморк.
Грейс инстинктивно подался чуть назад.
Праудфут поставил локти на стол, сложил домиком пухлые пальцы и какое-то время смотрел через них на пустой стул, стоявший с другой стороны стола.
— Что мне не нравится, Рой, так это то, что Лорен, как мы выяснили в пятницу, снял в банке наличные. Выбрал все подчистую. Люди в наши дни пользуются наличными, лишь когда хотят, чтобы их не смогли отследить. Так что прежде всего я бы задался таким вопросом: почему Лорен хочет, чтобы его не отследили?