Чтение онлайн

— Но господин сам просил меня...

— Молчи, несчастный! – прервал его преторианец и, скорее для видимости, пригрозил застывшему побоку от него, Захарии: – А твои слова, лавочник, я проверю, и если солгал – берегись! Да, кстати, надеюсь, ты уплатил иудейский налог в этом году?

— Как ты можешь сомневаться, господин?! – с показным возмущением воскликнул старик. – Можешь проверить записи...

Но солдат, видимо, потеряв интерес, остановил его жестом и подал знак своим воинам.

Отряд, демонстрируя отменную выучку, мгновенно вытек из лавки и растворился в затопившем улицу неистовом зное.

Захария вышел на порог и задумчиво посмотрел им вслед. Он уже не казался таким старым и испуганным, как минуту назад. Спина распрямилась, голова поднялась, даже морщины на лице разгладились. Постояв так с минуту, он зашел в лавку, быстро написал что-то стилосом на восковой дощечке. Затем жестом подозвал мальчишку-раба и что-то шепнул ему на ухо, да так тихо, что любой, даже находящийся рядом человек, вряд ли смог бы расслышать хоть слово. Мальчик понимающе кивнул и поспешно выбежал из лавки...

Часом позже во дворце на Палатинском холме тайный советник, начальник секретной службы и доверенное лицо императора, докладывал своему господину:

— Не соизволь гневиться, мой государь, но сегодня я не могу порадовать тебя хорошими новостями. Мы идем по следу заговорщиков и вот-вот настигнем их. Но преступники хитры и изворотливы и располагают, как мы думаем, немалыми средствами.

— Луций, мне не нужны твои объяснения, мне нужны их головы. Немедленно! Ты слышишь?! Немедленно! – капризно воскликнул император. Потом помолчал и добавил с плаксивыми нотками в голосе: – Мне приснился сон, что меня зарежут мечом, как барана. Я даже рассмотрел этот меч подробно, когда он торчал из моего горла. Веришь ли, рукоять его украшал огромный синий сапфир... Я обожаю сапфиры. В сущности, такова и должна быть смерть великого воина.

— Тебе надо отдохнуть, государь.

— Я только и делаю в последнее время, что отдыхаю.

Домициан был высокого роста с близорукими большими глазами. В молодости он слыл красивым юношей. Однако сейчас, в свои годы, он успел растерять былую красоту и очень переживал по этому поводу. Его плешивая голова, тощие ноги и выпяченный живот выглядели смешно, когда он с пафосом примерял на себя свою будущую смерть, украшая ее в своем больном воображении драгоценными камнями, амулетами и реликвиями, подобно тому, как модница примеряет новую одежду.

— Я только и делаю в последнее время, что отдыхаю, Луций, – повторил он, подойдя к столику, на котором лежали пергаменты. – Я хочу, чтобы ты проследил за Домицией. Она предала меня один раз с этим актеришкой, Парисом. Тогда я ее простил,.. – он беззвучно пожевал губами, а вслух произнес: – Мне кажется, она участвует в заговоре против меня...

— Что ты, мой господин! Государыня любит тебя, это всем известно. А то, с Парисом, это был навет. Зря ты приказал казнить бедного мальчика...

— И ты, Луций, тоже мне не веришь! Никто не верит... Все предали своего императора! – не дав ему договорить, воскликнул царственный параноик, которому с недавних пор повсюду стали мерещиться заговоры.

— Я твой раб, Государь наш и Бог! Ты же знаешь – я отдам за тебя жизнь не раздумывая, – поспешил отвести от себя подозрения Луций, благоразумно перейдя на официальный тон и назвав императора по титулу, который тот присвоил себе в специальной булле.

— Вы все мне врете! – снова посетовал Домициан, – я не могу довериться ни одному человеку в этом мире. Скажи, Луций, хоть ты мне предан?

— Я же только что тебе говорил...

— А ты скажи еще раз! И поклянись Юпитером! – плаксивым голосом воскликнул Домициан.

— Клянусь всемогущим Юпитером Капитолийским, да постигнет меня его кара, если я, ничтожный, нарушу обет верности и преданности тебе, мой господин и повелитель! – не моргнув глазом, поклялся хитрый слуга.

Его слова, судя по всему, немного успокоили императора и он, удовлетворенный, поверивший в то, во что хотел верить, продолжил:

— Я тебе еще не все рассказал о своем сне. Слушай же… Еще я видел ворона, который каркал с крыши храма на Тарпейской скале. Это хороший знак?

— Несомненно, хороший, – поспешил успокоить его Луций.

— А вдобавок на прошлой неделе мне приснилось, что на спине у меня вырос золотой горб. Что бы это значило, как ты думаешь? Где мои астрологи, где все эти ясновидящие, толкователи снов, прорицатели и гадалки! Пусть немедленно скажут мне, что означают эти сны! – он был вне себя и в возбуждении мерил шагами комнату.

— Государь запамятовал, что недавно поведал мне этот сон и даже приказал переговорить с толкователями.

— И что же они говорят?

— Они утверждают, что золотой горб означает процветание и достаток, которые установятся в нашем государстве.

— А меч с сапфиром?

— Я еще не успел спросить их об этом, император! Ты, наверно, запамятовал, что рассказал мне о мече с сапфиром только что, – осторожно возразил Луций.

— Ах да... Так что же думаешь ты?

— Эта аллегория мне не совсем понятна, государь... Меч означает, скорей всего, испытания, которые ты берешь на себя за весь свой народ.

— А сапфир? Что же тогда означает сапфир? Всем известно, что этот камень предрекает измену...

— Не всегда, не всегда... Я советую все же вначале обратиться к гадателям.

— Не успокаивай меня! – упорно не желая расставаться с дурными предзнаменованиями, капризно вскричал император. – Так я и знал, так я и знал... Никто не верит мне, никто не понимает меня... У меня совсем не осталось друзей... Скажи мне, мой верный Луций, правда ли, что Домиция спуталась с этим Стефаном, управляющим матушки?