Чтение онлайн

Ожог вернул Агриппу к реальности. Он резко отдернул руку, поморщившись от боли.

 И вдруг лицо молодого человека просветлело, как будто его посетила удачная мысль. Он выбежал из комнаты и поспешил на женскую половину.

Две спальные рабыни, совсем юные девочки, сегодня, как и всегда, прислуживали Гере при одевании. Когда за дверью раздался шум, одна из них расчесывала бронзовым гребнем ее длинные благоухающие амброй шелковистые волосы, цвета высушенных солнцем колосьев. Вторая умащивала ее алебастровую шею Родосской мазью.

В комнату без предупреждения вошел Агриппа. Он приблизился к девушке, сидящей у зеркала на отделанной слоновой костью скамье и, тоном, не терпящим возражений, проговорил:

— Собирайся, Гера... Я хотел бы сегодня показать тебе кое-что интересное.

— Но я не рассчитывала выходить сегодня из дому, господин, – опустив свои синие глаза к полу, смиренно промолвила Гера.

— Не называй меня господином. Ты прекрасно знаешь, что тебе позволено обращаться ко мне по имени. И не капризничай, собирайся побыстрей. Как можно сидеть дома, когда весь город только и живет праздником. На завтра назначены состязания поэтов, музыкантов, а потом...

— Потом, как всегда, люди будут убивать друг друга, а народ будет наслаждаться видом крови, – перебила она его.

— Гера, ты опять за свое. Не вижу в этом ничего плохого. Во-первых, это гладиаторы, рабы...

— Мой господин, наверное, забыл – я тоже рабыня, – потупив взор, с горечью вымолвила девушка.

— Ты – это совсем другое дело. Посмотри, у тебя есть все: шелка, золото, драгоценности, любые украшения, благовония... даже рабы, Гера! У тебя есть собственные рабы, которые только и ждут случая, чтобы угодить тебе, исполнить любое твое желание... Чего тебе не хватает?! – искренне удивился он.

Она не ответила.

Агриппа поторопил ее:

— Я покажу тебе, как готовятся к боям гладиаторы, Гера. Тебе давно пора посетить мою школу… Я жду!

Последние слова произнесены были твердо, и в них просквозило нетерпение. Она поняла – отговориться не удастся и ничего другого, как покориться воле хозяина, не остается.

Гладиаторские бои были страстью, овладевшей Агриппой еще в детстве. Еще тогда его отец, Аррецин Клемент, консул, увлек его этой забавой.

«Это самое высокое из всех искусств, потому что оно неподдельно, – наставлял он сына. – Посмотри на воинов там внизу... они не притворяются... Вот лицедей – тот должен изображать боль, ненависть, страх, азарт, жажду – все человеческие чувства и страсти. А гладиаторы в действительности чувствуют все это. Ты видишь – им не нужно играть. Ведь они идут в настоящий бой: наступают, в страхе бегут, убивают друг друга на самом деле! И все это по сценарию, заметь... Вот это искусство! Никакой фальши – все по-настоящему. Именно о таком искусстве мы, римляне, говорим: Ars longa, vita brevis! [5] Не забывай об этом. То, что ты видишь, будет всегда. Люди всегда будут наслаждаться, наблюдая смерть и страдания других. Это заложено в человеке, и никто не в силах что-либо с этой страстью сделать».

«А им больно, когда их убивают, отец?» – спрашивал маленький Агриппа, наблюдая за тем, как гладиаторы разят друг друга на арене под неистовый рев жаждущей крови толпы.

«Конечно же нет, сынок, – отвечал отец, посмеиваясь над наивностью малыша. – Это же гладиаторы. Они не чувствуют боли. Как звери...»

 Впоследствии, после того как император, не раз публично признававший отца близким другом, казнил его по ложному доносу, Агриппа не раз с горечью вспоминал слова Аррецина и надеялся, что отец не почувствовал боли в миг смерти, как и те гладиаторы на арене. В тот день и час Домициан приобрел еще одного смертельного врага.

«Ты можешь быть спокоен, отец, – поклялся Агриппа над погребальным костром, глядя, как душа его родителя улетает вместе с дымом в безоблачное небо. – Ты будешь отмщён!»

С тех пор, как Флавии запретили держать гладиаторов в пределах Рима, в городе оставались лишь четыре императорские школы. Всем же остальным пришлось переводить свои училища вместе с гладиаторами и всем хозяйством за городскую черту.

 После смерти отца Агриппа приобрел в Фиденах, милях в четырех на северо-восток от Рима, подходящий участок земли и выстроил там школу по собственному проекту. Будучи изобретательным, молодой человек устроил всё в соответствии с самыми последними достижениями строительной науки – прямо внутрь подавалась вода по глиняному водопроводу; школа имела канализацию; были бани и отдельные массажные комнаты. Агриппа не без гордости говорил, что его школа – лучшая в Италии, а по некоторым качествам даже превосходит знаменитую императорскую Ludus Magnus рядом с Большим амфитеатром.

Именно туда, в Фидены, они и направились. Носильщики шагали бодро. Остановились передохнуть всего лишь раз и то потому, что девушку укачало. Ее всегда укачивало в носилках. Но все обошлось, и через полтора часа процессия остановилась у ворот, над которыми было начертано полукругом:

В училище их встретил ланиста, малый лет сорока, и провел во внутренний двор квадратной формы. Двор был обширный – каждая из сторон никак не менее ста пятидесяти футов. Двухэтажное здание с колоннадой окружало внутренний двор, а вдоль второго этажа шла галерея, с выходящими в нее комнатками.

Агриппа и Гера, сопровождаемые ланистой, поднялись на второй этаж по широкой лестнице. Наставник показал девушке крошечные – в них едва могли разместиться две кровати – каморки гладиаторов. Тут же располагались комнаты ланисты и его помощников. Он провел их в столовую, а затем в мастерскую и арсенал, в котором хранилось оружие. Там Агриппа направил стопы прямиком к горке, в ячейках которой покоились перехваченные цепью мечи, копья, трезубцы и другое оружие; рядом в стопках лежали щиты разной формы и размеров. В общем, всё, что необходимо гладиаторам для боя.

Перед горкой Агриппа застыл, любуясь тусклым блеском металла.

— Посмотри, вот это – дротики, – наконец промолвил он рассеянно, – их мечут бестиарии в диких зверей. Бестиарии – преступники и не заслуживают сочувствия. А вот это – копье, им сражаются эквиты – всадники...

Он говорил монотонно, без обычного энтузиазма, и Гера почувствовала – вовсе не демонстрация оружия была целью сегодняшнего похода. Рассказывая об оружии, думал ее хозяин о чем-то другом.

Агриппа кивнул сопровождающему их ланисте, чтобы тот отомкнул замок, висящий на цепи, и извлек из ложа меч с коротким, не более двух локтей, клинком. От девушки не укрылось, с каким благоговением он это совершил. Она осознала – этот человек обожает оружие и отдаст многое за обладание хорошим экземпляром.