Чтение онлайн

– Сейчас приду, завалюсь спать. Глаза слипаются, сил уже никаких нет, - и она от удовольствия зажмурила свои глаза.

– Везет тебе, - со вздохом сказала Марина.
–  Я не то, что днем, я ночью уснуть не могу.

Танька посмотрела на нее и пожала плечами.

– Ты много думаешь, - она закурила сигарету.
–  А мысли всегда мешают спать.

– Как мне не думать, - сказала Марина, тоже подперев подбородок рукой. Она мечтательно закатила глаза и улыбнулась.
–  Ты знаешь, а мысли у меня и впрямь бредовые. Иногда, так хочется все бросить и убежать куда-нибудь, а куда, даже не представляю.

– А зачем все бросать?
–  сказала удивленно Танька.
–  Хочешь сказать, что навстречу попадется другой богатый принц?

Марина подозрительно посмотрела на нее, чувствуя какой-то скрытый сарказм, но Танька беззаботно улыбалась и аккуратно стряхивала пепел с сигареты в пепельницу.

– А я все бросать и не собиралась, - осторожно ответила Марина.

– Молодец, хотя, смотря что, ты подразумеваешь под словом «все», - ответила хитро Танька.

– Только неодушевленные предметы, - усмехнулась Марина, и по ее выражению лица, невозможно было понять, насколько серьезен ее ответ.

– Да, скоро ты совсем скиснешь, - протянула Танька.
–  Тебе явно нужны перемены. Что же ты своему Антону не скажешь, чтобы выводил тебя в свет?

– Зачем? Он знает, что это все я ненавижу и меня волоком не вытащишь на светский раут.

Она резко встала, запахнула плотнее шелковый халатик, повернулась лицом к двери и махнула ногой. Белый вязанный тапок сделал в воздухе кувырок и улетел в прихожую. За ним последовал и второй.

Она повернулась, резко села на стул и глубоко вздохнула:

– Все!

– Тапки тебе, чем помешали?
–  прыснула Танька.

– А они у меня вместо груши, - махнула рукой Марина и закурила.

– Полегчало?

– Вполне.

– Иди работать. Лучшей терапии от депрессии не придумать.

– Я? Работать? Смеешься?
–  Марина поперхнулась дымом.
–  Я после школы сразу с Антоном стала жить. У меня ни образования, ни опыта.

– А как же деньги? Они все решают.

– Зачем? То, что мне нужно я всегда могу попросить. Да и просить не надо, у меня есть все, что мне надо. Ну, или почти все.

– Это же замечательно, ты не находишь?

– Грустно мне.

– Почитай что-нибудь.

– Читаю, какой-то идиотский женский роман. Только он в голову не лезет.
–  Вышла бы на улицу, развеялась немного.

– Не хочу, лучше поваляться.

– Все равно не пойму тебя. Если бы у меня муж был папенькиным сынком, у которого денег было бы выше крыши, я бы прыгала от счастья, как гимнаст на батуте.

– Сынки бывают только маменькины, - усмехнулась Марина.

– Ах, какая к черту разница, если деньги от этого не убавляются?

– Хочешь спросить, почему я не прыгаю?
–  спросила Марина, поигрывая зажигалкой.

– А я и так знаю, - таинственно ответила Танька.

– И почему же?

– Ты не любишь деньги!

И они вместе засмеялись.

– Я люблю деньги, - возразила Марина.
–  Только они мне не нужны.

– Все любят деньги и всем они нужны.

Марина пожала плечами, про всех она не думала, но не стала бы, так категорично обобщать.

– Тогда понятно, ты любишь деньги, но не любишь того, кто тебя ими обеспечивает.

– С чего такие выводы? Это так заметно?
–  напряглась Марина.

– Да. Даже слепому, - невозмутимо ответила Танька.
–  Я к тебе прихожу столько времени и не разу не видела, чтобы муж тебя целовал, когда приходит с работы.

– Да ты раза два- три только видела его приходящим с работы, он всегда приходит не раньше одиннадцати.

– А в остальные дни? Вот, например, на прошлой неделе, когда мы с тобой ездили в магазин искать мне пуховик, ты ушла, даже ничего ему не сказала!

– А.., - Марина махнула рукой.
–  Это обычное дело, не думала, что со стороны все так трагично выглядит.

– Маринка, ты пессимистка. Планы у тебя наполеоновские, а желания ноль.

– От моих планов только мне и не комфортно. Но что это меняет? – опять пожала плечами Марина.

– Все. Сначала время работает не в твою пользу, потом возможности.

– А время причем? Что-то упущу?

Танька цокнула и покачала головой.

– Молодость, дорогая! А с ней и красоту и силу.

Марина инстинктивно прижала руку к своей щеке.

– Ты оглянуться не успеешь, как молодость пройдет, а ты все у разбитого корыта, - продолжала Танька.

– Ну, допустим, мне разбитое корыто не грозит, - опять возразила Марина.

Танька промолчала, зажгла новую сигарету от своего окурка и сказала:

– Ты не понимаешь, о чем я. Я не о благополучии. Я о любви. Я о жизни, настоящей жизни. Которая бьет ключом вот здесь, в груди, - и она рукой с сигаретой указала себе на грудь.

– Что ты хочешь, Танька?
–  устало произнесла Марина.
–  Что ты знаешь о моей жизни, о моей настоящей жизни?

– Да все. Потому что у тебя на лице все написано. И у него, - теперь она ткнула рукой с сигаретой в сторону входной двери.

Марина ничего не ответила и встала, чтобы снова налить кофе. Он был еще горячий, она с раздражением это отметила, как он, обжигая, проливался на ее дрожащие пальцы.

Когда она поставила чашки на стол, усердно подула на покрасневшую кожу, села, и снова подложила под себя одну ногу.