Пустошь
Шрифт:
— Холодно?
— Не знаю. Не уверен.
— А я уверена!
Майкл с сомнением посмотрел на холмы.
— Хорошо. Подожди здесь.
Он медленно пошел вперед, размахивая руками из стороны в сторону. Сделав несколько шагов, он, наконец, понял, о чем говорила Анна. Воздух стал как будто гуще и определенно холоднее. Майкл осторожно шел к холмам, глядя во все глаза. Холод стал заползать ему под рубашку, неприятно касаясь кожи. Из открытого рта в прозрачный воздух вылетело маленькое облачко пара. Там впереди, что-то было. Эта четкость линий, геометрическая правильность черт.
Ощущение холода внезапно исчезло. Майкл почувствовал себя умиротворенным и немного усталым. Ощущения показались ему приятными. Он будто плыл в большой спокойной реке, белой и сверкающей, как снег. Майкл остановился и опустился на колени. Ему захотелось лечь в эту белизну и закрыть глаза. Позволить течению нести себя и баюкать, как спящего ребенка. «Я щепка», — подумал он. — «Я плыву по течению». Его руки коснулись земли. Майклу показалось, что он слышит какую-то странную музыку. Беспорядочные звуки, больше похожие на слова, но, тем не менее, музыка. Колыбельная. Тихая песня у детской кровати. Ладони коснулись чего-то мягкого, подобного перине. Майкл посмотрел вниз, но они уже скрылись в сияющей ровной белизне. Большое и медленное течение подхватило его, бережно покачивая и унося туда, куда текла белая река.
Неожиданно среди мягкости и плавности несущих его вод что-то появилось. Майкл воспринял это, как небольшое темное пятно. Оно подплыло к нему и коснулось руки. Он почувствовал боль. Тень метнулась в сторону и исчезла. «И в этой реке водятся хищники», — подумал Майкл. — «Надо быть осторожнее». Но осторожнее быть не получилось. Тень снова метнулась к нему, быстро, как жалящая змея, и вот уже бедро отозвалось ощутимой болью, как будто по нему ударили. Темная тварь отплыла чуть дальше, но на этот раз не исчезла. Майкл заметил, как, рядом с ней, воды несущей его реки стали утрачивать свою белизну. Тварь снова метнулась. Майкл попытался отмахнуться от нее, но не попал. Снова вспыхнула боль. Река помутнела. Ощущение тишины и покоя стало исчезать. Вместо этого появился страх. «Где я?» — подумал Майкл. — «Что это за река?». Белая вода вокруг заволновалась и начала темнеть. Еще несколько секунд Майклу удавалось следить за проворной тварью, атаковавшей его, но скоро та слилась с водой, и он потерял ее из вида. Перед глазами стали возникать странные образы. Они быстро изменялись, превращаясь в тонкие зеленые водоросли. Некоторое время они раскачивались перед его глазами, а потом застыли. Ногу обожгла боль, а, вместе с ней, в мир снова вернулся свет. Но он уже не был белым, он стал золотым. Майкл поднял голову и увидел солнце высоко над собой.
— Майкл!
Он обернулся. Анна стояла ярдах в ста от него. Ее очертания были размыты, как будто их разделяло залитое водой стекло. Анна наклонилась, потом выпрямилась и быстро взмахнула рукой. Майкл снова ощутил боль.
— Майкл!
Он зажмурился, а когда открыл глаза, обнаружил себя стоящим на коленях, посреди высокой зеленой травы. Вокруг лежало несколько камней, а спустя секунду, еще один ударился в его бедро и откатился в сторону.
— Не надо! — прохрипел он.
— Майкл, иди ко мне! Сейчас же!
Он попытался встать на ноги, но не удержался и упал, больно ударившись об один из снарядов Анны. Медленно, на четвереньках, он пополз в ее сторону.
В голове шумело. Снова стало холодно, и он задрожал всем телом. Но, одновременно с этим, он почувствовал, как возвращаются силы, как будто какой-то груз таял у него на спине. Он снова поднялся на ноги и, на этот раз, удержался. Сжав зубы, он пошел вперед.
— О боже, как я перепугалась!
— Вот черт, чуть не вляпались! Если бы не ты… Я даже не почувствовал ничего!
— Видишь, и я на что-то гожусь!
Неожиданно для себя Майкл обнял ее и прижал к себе. Анна не отстранилась, уткнувшись лицом ему в грудь.
— Я очень испугалась, когда ты стал пропадать. Ты будто таял, становился каким-то размытым…
Она подняла голову.
— Извини, что бросала в тебя камни. Я кричала, но ты не слышал.
— Ничего.
— Я не поранила тебя?
— Кажется, нет. Ух, черт!
Он отпустил ее, и они вместе посмотрели на холмы. Они выглядели по-прежнему, как-будто ничего и не случилось.
— Как ты почувствовала? — спросил Майкл.
— Холодный воздух, — ответила Анна. — Я всегда чувствую холодный воздух. Вот здесь.
Она хлопнула себя по груди.
— У меня сразу начинает першить в горле. Из-за этого в Вермонте я часто простужалась. Что-то не так с бронхами.
— Храни Господи твои бронхи! — вырвалось у Майкла.
Он посмотрел на Анну. Она улыбалась. И тут они, не сговариваясь, захохотали, как двое ненормальных, посреди пустынной равнины. Они смеялись, схватившись друг за друга, кашляя и мотая головами. Прошло не меньше пяти минут, прежде, чем истерика отступила.
— Вроде бы это не змейки, — сказал Майкл, отдышавшись, и снова хихикнул.
— Я бы назвала это холодильником!
— Да, уж. В этом что-то есть!
Лицо Анны стало серьезным.
— Ты что-то видел? Там.
Майкл посмотрел на холмы.
— Не знаю. Я не понял. Сначала просто было холодно, а потом все вокруг стало белым. Ни травы, ни неба. Белая река.
— Белая река?
— Да. Я как-будто плыл в большой белой реке.
— О, господи!
Майкл посмотрел на нее.
— Надо обойти это место. Ты водишь машину?
— Да, а что?
— Садись в кабину и езжай в сотне футов от меня. А я пойду вдоль этой штуки. Надо найти, где она кончается.
— Ты уверен?
— Уверен. Теперь я знаю, чего опасаться. Если что-то пойдет не так, если что-то заподозришь — дави клаксон.
— Ну да. У тебя в машине есть веревка?
Майкл кивнул.
— Я хочу, чтобы ты ей обвязался. Если что, я смогу тебя вытащить.
— О'кей. Только постарайся, когда будешь тащить, не давить на газ слишком сильно.
Анна улыбнулась.
— Постараюсь.
Майкл медленно двинулся вдоль границы холодного воздуха, расставив руки, как канатоходец. Параллельно ему, переваливаясь через неровности, полз «Сабурбан». Тонкая веревка, как пуповина, тянулась от Майкла к машине.
В какой-то момент, ему показалось, что стало холоднее. Он сделал знак Анне и взял немного в сторону. Спустя несколько минут, ощущение холода на пальцах стало исчезать, а потом и вовсе пропало. Майкл прошел еще на двести ярдов вперед, желая убедиться, что опасность миновала, а потом остановился.