Чтение онлайн

— Налейте себе чего-нибудь, — кричала она через открытую дверь кухни, в которой на скорую руку сооружала обед из трех блюд для десяти гостей, явившихся без предупреждения. — Если ведерко для льда пустое, возьмите лед в холодильнике.

Энтони, конечно же, был от нее в полном восторге, неприкрыто флиртовал и устраивал ей шуточные сцены ревности каждый раз, когда муж Лиз возвращался домой на выходные.

— Когда уже ты выгонишь этого несносного парня из дому, — говорил он Лиз, и она заливалась радостным смехом вместе со всеми присутствующими. Вирджиния улыбалась, но над головами других гостей ей изредка случалось поймать взгляд мужа Лиз. Это был тихий молодой человек, который обычно стоял где-нибудь неподалеку с бокалом в руке и улыбался; по его лицу невозможно было понять, что он думает.

— Надо тебе получше присматривать за своим мужем, — сказала как-то Вирджинии одна из соседских жен, но та ответила лишь: «Да, конечно, я так и делаю», — и сменила тему, а может, отвернулась и заговорила с кем-то другим.

Однажды во вторник Энтони позвонил ей из клуба в Релкирке.

— Слушай, Вирджиния, я тут засел за покер, бог знает, когда вернусь домой. Не жди меня, я перекушу здесь. Увидимся позже.

— Хорошо. Только не проигрывай слишком много.

— Я выиграю, — пообещал он. — И куплю тебе норковое манто.

— Только его мне и не хватает.

Он приехал за полночь, и стал, спотыкаясь, карабкаться вверх по ступенькам. Она слышала, как он ходит по своей гардеробной, что-то роняет, открывает и закрывает ящики комода, изрыгает проклятия, пытаясь расстегнуть непослушную пуговицу или запонку. Наконец он устроился на диване, полоска света под дверью гардеробной погасла — вокруг была темнота. Она гадала, улегся ли он в гардеробной, чтобы ее не потревожить, или у него были другие, более веские причины.

Вскоре все выяснилось. Круг, в котором они вращались, был слишком тесен, чтобы пытаться что-то скрыть.

— Вирджиния, дорогуша, я же советовала тебе лучше присматривать за твоим бессовестным мужем.

— Что он натворил на этот раз?

— Ты просто чудо, всегда так здорово держишься! Конечно, тебе обо всем уже известно.

— О чем именно?

— О том, что они с Лиз ужинали наедине.

— Ах да, действительно. В прошлый вторник.

— Он просто мерзавец! Думал, никто ничего не узнает. Но Мидж и Джонни Грей в последнюю минуту решили прокатиться в «Герб Страттори» поужинать — ты же знаешь, там теперь новый управляющий, и совсем темно и очень шикарно, и кормят замечательно. Так или иначе, но они приехали туда и застали Энтони и Лиз, целующихся в уголке. Надо же, ты обо всем знала!

— Да.

— И тебе все равно?

— Пожалуй.

Это и оказалось самым ужасным. Ей было все равно. Вирджиния погрузилась в апатию, устав от Энтони и его мальчишеского обаяния, которое к тому времени успело изрядно поизноситься. Это была не первая его измена. Такое случалось раньше и наверняка случилось бы еще, тем не менее ей тягостно было заглядывать в будущее и видеть себя по-прежнему прикованной к этому опостылевшему Питеру Пэну. К мужчине, который был настолько недальновиден, что затевал тайный роман чуть ли не на пороге собственного дома.

Она подумывала о разводе, но понимала, что никогда не разойдется с Энтони, — не только из-за детей, а просто потому, что для нее, Вирджинии, по доброй воле начать такое предприятие равносильно полету на Луну.

Она не была счастлива, но что толку было трезвонить на весь мир о своем разочаровании? Энтони ее не любит, никогда не любил. Но и она никогда его не любила. Пускай он женился на ней, чтобы прибрать к рукам Кирктон, — она вышла за него в отместку, ощущая себя ужасно несчастной, да еще изо всех сил стремясь избежать лондонского «сезона», который мать так скрупулезно для нее планировала, и его кульминации — кошмарного танца дебютанток.

Она не была счастлива, но у нее было все, о чем мечтает любая женщина — с какой стороны ни посмотри. Чудесный дом, красивый муж, дети. Дети стоили любых унижений. Ради них она готова была держаться за свой давший трещину брак, — чтобы они ощущали себя в безопасности. Развод навсегда лишил бы их этого чувства.

Энтони был с Лиз той ночью, когда погиб. Он заглянул к ней на коктейль, возвращаясь из Релкирка, и получил приглашение остаться на ужин.

Он позвонил Вирджинии.

— У Лиз в гостях Кэнноны. Она предлагает мне поужинать с ними и составить партию в бридж — должно быть четыре игрока. Я вернусь поздно, так что не жди меня и ложись спать.

В буфете у Лиз как обычно стояла открытая бутылка виски. И как обычно Энтони подливал себе несколько раз — щедрой рукой. Было два часа, когда он сел в машину, чтобы ехать домой; ночь была темная, беззвездная и дождь лил как из ведра. Дожди продолжались уже несколько дней, река грозила вот-вот выйти из берегов. На место аварии приехали полицейские с рулетками и мелками, они измеряли тормозной след, перегибались через пробитое ограждение моста и пристально смотрели вниз, в грязную, бурлящую водоворотами реку. Вирджиния стояла с ними рядом под проливным дождем и смотрела, как спускаются водолазы; один сержант все уговаривал ее вернуться домой, но ей обязательно надо было находиться там, потому что Энтони был ее мужем и отцом ее детей.

Она все время вспоминала, что он сказал ей тем вечером, когда признался про Кирктон. Я жалею только о том, что это случилось, когда мы были еще слишком молоды.

Тихая ночь утекала сквозь пальцы — по секундам, минутам, часам, отмеряемым тиканьем наручных часиков Вирджинии, которые она положила на ночной столик рядом с кроватью. Она потянулась за ними и увидела, что уже почти три часа утра. Вирджиния выбралась из постели, завернулась в одеяло и села на пол у раскрытого окна. Темнота сгустилась перед рассветом, вокруг было очень тихо. За несколько миль до нее доносилось размеренное дыхание моря. Она слышала, как переступают ногами и жуют траву гернзейские коровы на соседнем пастбище; слышала шорохи, возню и писк в живых изгородях и норах, негромкое уханье ночной совы.

Воспоминания о Лиз не давали ей покоя. Лиз явилась на похороны Энтони в полном отчаянии, даже не пытаясь скрыть свою скорбь и чувство вины, так что соседи инстинктивно отстранялись от нее, словно напуганные зрелищем ее боли. Вскоре муж увез ее отдохнуть на юг Франции, и они с Вирджинией больше не виделись.

Вирджиния понимала, что по возвращении в Шотландию ей нужно будет выяснить отношения с Лиз. Убедить ту, что она никогда не винила ее в смерти мужа, постараться — насколько это будет возможно — возродить старую дружбу. Вирджиния думала о возвращении в Кирктон, но теперь ее воображение не бежало в испуге, мысли текли спокойно и не было никакого страха. Перед ее глазами промелькнули дорога, потом мост над рекой, тучные пастбища и парк. Подъездная аллея, ведущая к дому, ступени, парадный вход. При мыслях о доме она не ощутила ни привычного одиночества, ни чувства, будто заперта в ловушку. Только грусть по людям, которые жили в этом красивом особняке: их судьбы не были больше связаны воедино, они стремительно раскрутились, словно трос с катушки, а потом вмиг оборвались.