Чтение онлайн

Миньяс жестом оборвал его:

— Кстати, — холодно сказал грек, — я поступил опрометчиво: не стоило договариваться с Картере, не повидавшись с вами; надеюсь, вы помните, что, когда мы как-то обсуждали эту сделку с вами, поставил одно условие; оно все еще в силе?

Поль Дро явно не понимал, о чем идет речь.

— Не припоминаю, — признался он, — но я согласен на все ваши условия.

— Ну как же, — настойчиво повторил Миньяс, — я рекомендовал вам одного славного малого, санитара, некоего Клода; дорогой мой Дро, я был бы вам премного признателен, если бы вы наняли этого молодца, договорились?

— Да о чем разговор! — согласился хирург.

Но Миньяс еще не закончил:

— Должен предупредить вас, что этот милейший Клод — существо престранное, вряд ли он будет безупречен; в любую минуту он может исчезнуть, вернуться, а вам придется на все закрывать глаза, не замечать его отлучек и предоставить ему полную свободу.

Загадочное предостережение!.. Однако Поль Дро и бровью не повел.

— Ваш протеже сможет делать все, что захочет, — сказал он.

Миньяс рассыпался в благодарностях.

— Вы — сама любезность, мне хотелось бы оказать небольшое вспомоществование этому бедняге, но так, чтобы это не выглядело благотворительностью; обойдется он вам недорого и всегда будет на подхвате.

— Договорились.

Дро дал понять своему компаньону, что он ни в чем не будет ему перечить. События прошедшего дня не шли у него из головы, и хирург снова начал:

— К тому же, это такая мелочь. Я ведь уже сказал вам, что, купив лечебницу, вы удержали от гнусного мошенничества.

Поль Дро жаждал полностью довериться новому своему компаньону, рассказать о странном визите Педро Коралеса, но Миньяс в очередной раз прервал его.

— Послушайте, дорогой Дро, — сухо сказал грек, — есть одна немаловажная деталь, о которой вы еще ничего не знаете.

— Какая деталь?

Миньяс тем временем выбрал на столе у хирурга приглянувшуюся ему сигарету. Он не спеша закурил, потом продолжил:

— Так вот: я сказал вам чистую правду, милейший, я и впрямь купил лечебницу, для чего взял на себя одно обязательство — расплатиться в недельный срок…

— И что же? — заволновался Поль Дро.

— А то, — все так же сухо продолжил Миньяс, — что на сегодняшний день у меня нет ни гроша… Дней десять назад я проигрался на бирже и с тех пор живу, чем придется.

Миньяс говорил так спокойно, так уверено, что на миг Поль Дро подумал — уж не разыгрывают ли его?

— Как все это мерзко, — лепетал он в растерянности, заикаясь от волнения. — Надеюсь, вы шутите, Миньяс?

В ответ Миньяс, как обычно, пожал плечами.

— С какой стати я стал бы шутить? — удивился он. — В серьезных делах не до шуток.

Это признание окончательно сразило Поля Дро, он не мог вымолвить ни слова. Миньяс же, как ни в чем не бывало, продолжал:

— Сегодня у меня нет денег и мне не на что выкупить лечебницу, но платить-то надо через неделю… Значит, чтобы раздобыть нужную сумму, в запасе у меня целая неделя.

Миньяс замолчал, неторопливо несколько раз затянулся сигаретой, затем заговорил снова, с прежней уверенностью:

— Кстати, я, кажется, неудачно прервал вас, дорогой Дро? Вы будто бы собирались что-то такое совершить и заработать шестьдесят тысяч франков? Черт возьми!.. Это становится интересным… Две-три таких сделки, и лечебница спасена! Объясните же мне, что вы задумали.

В отчаянии Поль Дро тяжело рухнул в кресло и сунул в папку письмо, которое он, расхрабрившись, начал было писать Генеральному прокурору Республики.

Было одиннадцать вечера. Моросил мелкий, частый дождик; над Булонским лесом и над пустынным в столь поздний час бульваром Майо навис густой туман.

По темному бульвару, на малой скорости медленно ехал автомобиль, освещенный обычными фонарями; водитель не посчитал нужным включить фару, которая горделиво выпячивалась в передней части машины.

Рядом с шофером сидел человек, он дрожал от холода и кутался в широкую пелерину с высоко поднятым воротником.

— Сейчас сворачиваем налево, на авеню Мадрид? — склонился к нему водитель.

— И да, и нет, — отвечал его спутник. — Фасадом лечебница действительно выходит на авеню Мадрид, но нам-то нужен черный ход; придется подъехать по переулку, с другого конца сада.

Водитель покачал головой:

— Покажешь, где надо сворачивать.

— А ты что, здесь никогда не был? — удивился его спутник.

— Не приходилось, — ответил механик, — меня ведь мало используют в Париже, я все больше разъезжаю по другим местам.

Механик замедлил ход, просигналил случайному прохожему, затем, следуя указаниям своего спутника, миновал авеню Мадрид, двинулся по улице Ферм, свернул налево и попал в узкий, грубо мощеный переулок, зажатый между двумя рядами высоких домов; тротуара в переулке не было, но был сточный желоб, тянувшийся посреди пешеходной дорожки.

— Черт возьми! — вырвалось у механика. — Темно, хоть глаз выколи. Не знаю, смогу ли я развернуться, а если дать задний ход, так по такой узкой дороге далеко не уедешь.

Спутник успокоил его.

— Выедешь с другой стороны, здесь нет тупика.

В ту же секунду спутник механика тронул его за руку:

— Останавливайся, приехали.

— Верно, — сказал механик. Он выключил зажигание и остался в машине, а его спутник поспешил к низкой двери, скрытой в увитой плющом стене, и нажал на кнопку звонка.

Звонок был отлично слышен в любом уголке главного корпуса и даже в подвальных помещениях лечебницы, возглавляемой хирургом Полем Дро.

В справочном, где на стуле дремал камердинер, раздался трезвон.