Чтение онлайн

С десяток вызванных в тот день супружеских пар ожидали в темном коридоре, разбившись на две группы.

По одну сторону сидели женщины; были среди них надменные гордячки, другие кипели от ярости, а некоторые тайком смахивали слезу.

Напротив сидели мужчины; как правило, их бывало немного, ибо в подобной ситуации мужчина всегда трусит и чаще всего в суд не является.

Те из них, что приходят, держатся тише воды, ниже травы; не знают, как сесть, как встать, предпочитают смотреть в пол, не решаясь взглянуть ни на соседа, ни на сидящих напротив женщин, не говоря уж о законной супруге, с которой задумали развестись или проживать раздельно.

Себастьян Перрон понятия не имел, что за дела ему придется рассматривать.

Впрочем, его это мало заботило; он был уверен, что явившимся для примирения супругам хватит и двух-трех минут, чтобы изложить все свои взаимные претензии. За годы службы Себастьяну Перрону не раз доводилось мирить решивших развестись супругов, и всегда он выполнял эту миссию с честью.

У него были готовые формулировки, которые он в нужный момент умело использовал, за редким исключением, весьма к месту.

Пока супруги препирались между собой, он слушал вполуха. Но едва поток жалоб иссякал, он обращался к ним с назиданием:

— Подумайте о ваших детях!

В девяти случаях из десяти этот аргумент срабатывал, ибо в девяти случаях из десяти у супругов было потомство; один только раз Себастьян Перрон навлек на себя гнев истца:

— Каким образом, господин председатель, могу я думать о детях: ведь я возбуждаю дело против жены, покинувшей супружеский кров в первый же вечер после свадьбы.

В иных случаях Себастьян Перрон, который не был обделен проницательностью и в несколько секунд безошибочно определял, кто есть кто, увещевал желающих развестись по-другому:

— Вы, безусловно, вправе требовать развода, но ведь процесс будет стоить немалых денег… Поскольку ни один из вас не собирается вступать в новый брак, советую вам согласиться на раздельное проживание. Если у вас завелись лишние деньги, успеете еще решить, как лучше ими распорядиться. Отдать их жрецам правосудия всегда успеете.

Зачастую Себастьян Перрон с удовлетворением наблюдал, как муж и жена, только что осыпавшие друг друга проклятиями, прекращали вражду и, оберегая кубышку, приходили к согласию.

Иногда, чтобы получить желаемый эффект, Себастьян Перрон намеренно сгущал краски и всячески поддерживал кандидатов на развод в их обоюдном решении.

— Да, — заявлял он, — нечасто встретишь такое дело. Ну и шуму будет вокруг него! Вы оба выдвигаете такие скандальные обвинения, что об этом заговорит весь город; я восхищен, что у вас достало мужества придти сюда, в прачечную правосудия, и здесь, при всех, отстирывать свое грязное белье.

Чаще всего трюк удавался, боязнь скандала способствовала примирению супругов, и они спешили простить друг другу взаимные обиды.

В тот день Себастьян Перрон намеревался покончить с примирениями как можно скорее.

Рассмотреть надлежало с полдюжины дел. Себастьян Перрон рассчитывал, что за час он вполне управится.

На столе аккуратной стопкой лежали папки с делами; Себастьян Перрон прочел фамилии, стоявшие в списке первыми:

— Луи Ланкре против Эрнестины Ланкре. Приглашайте, — обратился он к дежурному судебному исполнителю.

Минут через десять примиренные супруги удалились.

— Недурное начало, — воодушвился Себастьян Перрон. — Давайте следующего…

На этот раз судье не удалось отговорить мужа от развода.

— Я бы и сам не прочь, — отвечал тот, — но вот уж три года, как она исчезла и не подает о себе вестей. От людей я слышал, будто теперь она в Америке, живет там на содержании.

Себастьян Перрон выписал ему направление в суд и распорядился:

— Давайте следующее дело.

Дойдя до восьмой папки, Себастьян Перрон, который до этого лишь для видимости просматривал фамилии истцов, неожиданно вздрогнул.

— Не может быть! — прошептал он. — Это совпадение… такая же фамилия… не могу поверить…

Судья поправил пенсне и попытался разобрать помещенные под фамилией примечания, написанные мелко, неразборчиво, да вдобавок еще перечеркнутые.

Он впадал все в большее недоумение.

— Сомнений нет, это тот самый хирург, а значит, его жена — та самая…

В этот момент судебный исполнитель широко распахнул дверь. Он отошел в сторону, пропуская господина и даму, и объявил:

— Госпожа Амели Дро, господин профессор, хирург Поль Дро.

Себастьян Перрон сразу побледнел; Амели Дро, с трудом сдержав крик удивления, застыла в дверях.

Почему так странно вели себя судья и истица? Впрочем, хирург Поль Дро ничего не заметил!

С минуту все трое молчали.

Председатель палаты подошел к письменному столу и принялся нервно листать бумаги, подшитые к делу супругов Дро; он был так взволнован, что не мог прочитать ни строчки.

Амели Дро не хуже судьи умела таить свои чувства и, чтобы скрыть обуревавшее ее смятение, она опустила на лицо плотную вуалетку и неподвижно застыла, молча ожидая начала тягостной процедуры.

Судья пригласил супругов садиться, и молодая дама присела в кресло; ее муж упорно продолжал стоять, лицо его, попавшее в поток падавшего из окна света, было ярко освещено.

Когда Амели и Поль Дро очутились в кабинете судьи, глаза их невольно встретились и они, не произнося ни слова, церемонно раскланялись.