Шрифт:
– Да пошел ты нахрен, чертов извращенец!
К чести моей можно сказать, что эту фразу я адресовал закрытой двери. С самим заказчиком, если его можно было так назвать, учитывая, что ушел он несолоно хлебавши, я распрощался крайне вежливо и корректно. И только захлопнув за ним дверь, дал волю эмоциям. И сразу отправился в ванную, вымыть руки. Очень хотелось.
Этот тип позвонил мне три часа назад и договорился встретиться прямо в моей мастерской, сказав, что заказ будет личным и для него очень важным. Честное слово, учитывая мои обстоятельства, я был готов нарисовать ему даже его гениталии в натуральную величину, но то, что он попросил, просто лишило меня дара речи. Он хотел, чтобы я нарисовал его жену. Мертвой. Обстоятельства и антураж он оставлял на мое усмотрение, однако настаивал на полном портретном сходстве и даже принес с этой целью стопку фотографий, в том числе и обнаженных.
Сумма, которую он мне предложил за эту работу, с лихвой покрывала мой долг на кредитке. А до платежа за аренду мастерской оставалось четыре дня. Но я ему отказал. Черт меня побери, я отказал ему вежливо.
Я уже четыре месяца жил в мастерской. Поставил возле окна раздвижное кресло и пристроил микроволновку на табурет в углу. Надеялся взять хотя бы холодильник в кредит, но эту роскошь тоже пришлось отложить на "когда-нибудь потом". Зато я зарабатывал себе на жизнь своим творчеством. И, честно говоря, меня уже начинало тошнить от никому не нужных портретов уличных нищих и пацанов, дерущихся суковатыми палками. Надежда? Уверенность в себе? Незнакомые слова. Просто я с детства был упрям, как целое стадо ослов.
Тщательно вымыв руки мылом "с мужским ароматом", как было написано на упаковке, я вернулся в большую просторную студию, открыл форточку, уселся в кресло и закурил.
И в этот момент раздался звонок. Чертыхаясь, я поднялся и, зажав сигарету в зубах, пошел к двери. Я был почти уверен, что этот хрен вернулся. И мне было плевать, сколько он мне намерен предложить. На этот раз я был морально готов спустить его с лестницы.
Но когда я распахнул дверь, слова, уже готовые сорваться с моего языка, просто застряли в горле.
– Прошу прощения за беспокойство, - новый визитер встретил меня легкой полуулыбкой, в которой сквозила такая уверенность в себе, словно ходить по чужим мастерским было его работой. Не колеблясь ни секунды, он переступил порог и сразу начал осматриваться по сторонам.
– А у вас тут неплохо... Освещение отличное и много свободного пространства. Вот только цвет стен...
– он слегка поморщился, - ... для мастерской лучше выбирать что-нибудь более нейтральное, кроме того, этот оттенок зеленого навевает тоску.
– Что вам...- я настолько ошалел, что даже не смог договорить. Может быть, моя реакция на такое бесцеремонное вторжение была бы более адекватной, если бы внешний вид незнакомца не шокировал меня прямо с порога.
Первое, что бросилось в глаза - его волосы. Выкрашенные прядями в малиновый и фиолетовый, они прикрывали его лоб и уши, оставляя при этом шею открытой, прическа выглядела небрежной, словно волосы просто высушили после мытья, но я понимал, насколько обманчиво было это впечатление. И сколько эта "сушка" на самом деле стоила в модном салоне. И эти цвета не выглядели вырвиглазно, они каким-то мистическим образом сочетались, причем не только между собой. Рубашка на госте была ярко-оранжевой, как чокнутый апельсин, я не знаю, почему мне пришло в голову это сравнение, но если бы я называл этот оттенок, то не придумал бы ничего более подходящего. А вот джинсы, ДЖИНСЫ, черт меня подери, были темно-синими, в совершенно классическом стиле. Так что снизу, до пояса, на котором красовалась вычурная медная пряжка с опалесцирующим камнем, вполне возможно, натуральным, мой неожиданный гость мог бы выглядеть вполне нормальным человеком, если бы не высокие замшевые ботинки малинового цвета с фиолетовыми шнурками, которые, видимо, должны были гармонировать с волосами. И я готов был застрелиться из собственного планшета, если они этого не делали.
Пока я пялился на этот шедевр современного модельного бизнеса, сигарета истлела и пепел упал прямо на пол. Я этого терпеть не мог, поэтому слегка пришел в себя. Он же снова улыбнулся своей самодовольной улыбочкой, прошел к окну и уселся прямо в мое кресло.
– Я думаю, причина моего визита к вам очевидна. Я хочу, чтобы вы рисовали меня.
Я выдохнул. Этот новый заказчик явно не любил ходить вокруг да около. И, в конце концов, какое мое дело до его внешности и манер? Если он не будет просить изобразить себя повешенным на люстре, то нужная цветовая гамма определенно найдется в моей палитре.
Нет, я не был суеверным. И не считал, что изображенное на картине может как-то повлиять на реальность. Просто мои картины... Я рисовал жизнь, если так можно выразиться. Жизнь во всех ее проявлениях, даже самых грубых и шокирующих, но предпочитал отражать нечто "разумное, доброе, вечное", как бы пошло это не звучало. Как, например, бомж на моей новой картине, который кормил свою облезлую собаку половинкой беляша. Ничего такого, просто я с детства любил сказки с хорошим концом.
– К делу, так к делу, - я тоже решил не разводить церемоний, поэтому снова чиркнул зажигалкой, прикуривая, и водрузил пепельницу на подоконник.
– Что именно вы хотите? Просто портрет? Или что-то... необычное?
Я специально употребил это слово, взамен другого, уже почти сорвавшегося с моего языка. Словно прочитав мои мысли, он рассмеялся:
– Разрешите, я тоже закурю?
Не дождавшись моего ответа, он вынул из кармана джинсов плоский портсигар и достал оттуда длинную толстую сигарету. "Ив". Не сложно было узнать, я сам курил такие же. Прямо скажем, не самые дорогие сигареты, но я-то знал, как привыкаешь к одной марке, и если бы на меня вдруг внезапно снизошел успех, я бы тоже вряд ли перешел на что-то более дорогое и соответствующее статусу. А он, прикурив, тем временем продолжал:
– Видите ли... Мне нужен не один портрет, а скорее целая серия. Каждый месяц вы будете рисовать по одной картине. Если вас заинтересует мое предложение, я объясню специфику. И, нет, никаких извращений, поверьте мне.
Мне снова показалось, что он читает мои мысли, но потом я понял: то, что отразилось на моем лице при слове "специфика", нельзя было трактовать как-то иначе.
– Хорошо, - кивнул я и решил уточнить для порядка:
– Обычно я беру предоплату, как вам будет удобнее? Аванс за каждую картину и окончательная оплата при получении заказа, или вы внесете авансовый платеж сразу за всю серию? А окончательный расчет по окончании работы?
Он посмотрел на меня, сделал глубокую затяжку и покачал головой:
– Нет, вы меня не поняли. Я не предлагаю вам за ваши картины деньги.
– А что же?..
– я снова слегка опешил.
– Любовь.
– Любовь значит...
– протянул я. И криво усмехнулся. Мне все это уже начало надоедать. Одного извращенца за день и так было более чем достаточно. Мне начало казаться, что кто-то из моих знакомых вот так грубо и пошло меня разыгрывает.
– О, нет, вы меня неправильно поняли, - он затушил сигарету и вскинул руку слегка театральным жестом.