Чтение онлайн

Оккупация Украины во всей красе показала убогость русского сознания. Весь мир увидел единство их нации: рейтинг Путина зашкалил за 80 процентов, и ни одного протеста внутри страны.

Кэт нахмурилась.

– Что скажешь? – переспросил Ларри.

Пока Кэт размышляла, он всё поглядывал в окно. Пошёл дождь, море билось о камни, ветер явно усилился и трепал теперь всё подряд: баннер напротив, светофор на растяжке, провода и навес у кафе Brown Bag.

Кэт согласилась, и следующие две недели пролетели как один день. К каждой вещи из «Пустых коридоров» она подобрала с десяток «неслышимых» мелодий и даже упорядочила их по степени, как Кэт выразилась, «проникновения в другой мир». Отдельные сочетания казались ей наиболее сильными, и тогда Скович немедленно связывалась с Ларри. Тот изучал полученный эффект, вносил необходимые правки и предлагал новые решения.

В целом его идея подтверждалась: само наличие «неслышимой» музыки и гармоничное её сочетание с композициями Дауна словно перемещали вас. А куда перемещали – каждый ощущал сам.

К примеру, на композиции Polyphonic Plan в сочетании с неслышимым плагином «Ветер мартовской ночью» (названия придумывала Кэт – подчас смешные и чуть простоватые) Ларри переместился в будущее. Нью-Йорка в традиционном понимании там не было, зато было море, его прежний дом в Провинстауне, и опять же – дождь. Ларри стоял у окна, смотрел на дождь и слушал, как тот стучит, ударяясь о крышу.

При таком же сочетании Скович переместилась в совершенно неизвестное ей место, и скорей это был вымысел, существовавший лишь в её воображении. Кэт кружила в воздухе, а под нею располагались карты Google. Время от времени карты Google сменялись снимками из космоса, но тут же и возвращались вновь, на этот раз в более крупном масштабе – масштабе улиц или даже зданий.

Что до Паскаля, тот вновь переместился в коридоры (пустые коридоры, как и прежде) и, пока длилась запись, успел и Эмили разглядеть, и пейзаж за окном. Очуметь! За окном светилась галактика. Формой она напоминала М 81 [1] (такая же впечатляющая, спиральной формы и с активным галактическим ядром), а в непосредственной близости от Годена располагалась планета 47 Ursae Majoris C – одна из тех экзопланет, которыми Паскаль как раз и занимался в Matra последние полгода.

Как понял Ларри, каждый перемещался, куда хотел: будь то воспоминание (куда хотелось бы вернуться) или вымысел (то идеальное место, о котором мечтаешь, – лишь бы убраться из реальности). Пока же Кэт подбирала музыку, Стэнли размышлял, как быть дальше. А тут и в самом деле было над чем подумать.

«Музыкальная полифония, – прочёл как-то Ларри у Милана Кундеры, – это одновременное развитие двух или более голосов (мелодических линий), которые хотя и связаны между собой, сохраняют тем не менее относительную независимость» («Искусство романа»).

Площадь Независимости в Киеве при таком подходе как раз и являла собой арену самой что ни на есть полифонии. Ларри нет-нет, а и убеждался в этом, слушая новости и сопоставляя факты. Мысленно, считай, он давно уже жил на Майдане, побывав в Крыму (где тихо хуел – «крыматорий»), а заодно и в России, где насмотрелся на русских (ничтожных безумцев).

Полифония же Майдана заключалась в следующем: протест объединил наиболее активных и совершенно разных по характеру, решимости и убеждениям людей – от очкариков-интеллигентов до храбрецов из «Правого сектора». Весьма разноголосый оркестр, но тем и хороша его музыка – она была сильной. Сильной – благодаря как раз полифонии. Кто хотел – играл на пианино (в буквальном смысле – настоящее пианино красовалось посреди площади), кто-то пел, а кому-то нравились струнные или даже ударные инструменты. Благодаря именно ударным, не сомневался Ларри, революция в Киеве и победила.

Вряд ли линейное изложение темы в случае с Майданом имело бы успех. «С самого своего возникновения, – пишет Кундера, – роман пытается избежать линеарности и пробить брешь в непрерывном изложении истории». Размышляя об этой «бреши», Ларри непроизвольно сравнил Майдан с постмодернистским романом. Он бы и сам хотел написать такой, но что толку – полифония даётся не каждому, а заниматься «линеарным» захватом Крыма – удел бесталанных. Бесталанных скотов и, как показывает практика, большей частью русскоязычных: сначала Приднестровье, затем Абхазия с Южной Осетией, а теперь и Крым.

Печально, но в «линеарность» вполне вписалось и убийство Александра Музычко. Сашко Билый – один из активистов «Правого сектора» – был застрелен своими же (майданскими) милиционерами. Сообщение пришло 25 марта, и, узнав новость, Ларри ощутил разочарование: революция занялась своими. Концерт закончен, но «роман» ещё не дописан. Как заметил (опять же в «Искусстве романа») всё тот же Кундера, «Брох восхищает нас не только тем, что довёл до благополучного конца, но и тем, что он наметил, но не достиг».

Этим недостигнутым Ларри и утешался.

Несмотря на chaos revolution, полифонический замысел Майдана по-любому был лучше «линеарности» русской оппозиции. В Москве, к примеру, то и дело случались антипутинские протесты, но толку от них как не было, так и нет. Там все ненавидели всех: коммунисты демократов, демократы либералов, либералы нацистов и так далее. Каждый играл свою партию, и лишь романтики (мысленно, виртуально, во сне – но хотя бы так) занимались общим либретто.

Похоже, из всех именно эти «очкарики» и знали цену истинных перемен – разочарованные, находившиеся по митингам, избитые и сообразившие наконец, что выхода нет. В реальности их ожидал долгий период деспотии. Рассчитывать на эволюцию сограждан у них не было времени – вот они и писали «полифонический роман», воссоздавая свои «майданы», протестуя, обороняясь и наступая мысленно.

Почему он так уверен в будущем РФ (диктатура, разбой, агрессия)? Из-за людей. Главным «достижением» путинского режима Ларри считал поколение идиотов, воспитанных на ненависти к Западу и без малейшего представления о подлинной демократии. Они родились в середине 90-х, к 2000-му начали соображать, а к 2012- му вполне сформировались как послушное большинство. Более того – к 2024-му они произведут одного, двух или даже трёх новых идиотов, и этого «ресурса» вполне хватит до сороковых (при любом развитии политического сюжета). Даже если в 36-м, когда будет переизбран преемник Путина, начнутся серьёзные преобразования (декоммунизация, суд над путинскими преступниками, возврат Крыма и так далее), потребуется ещё лет 20 для нового поколения плюс 30–40 лет, чтобы умерли прежние колорады, родившиеся в 90-х. Итого: 2036+20+30=2086.