Чтение онлайн

Арам… Мой младший братишка, которого я едва ли не за ручку водил долгие годы… А после смерти отца сам стал ему отцом. Протягиваю документ Арсену, тот молча читает, затем возвращает обратно, без каких-либо эмоций.

— Пойдем прогуляемся, — киваю помощнику. Я всегда думал что самый тяжелый день в моей жизни — это когда погибла Анджела с сыном. Как же я ошибался. Не так страшна смерть как предательство. Ей-богу, лучше бы мой брат погиб, нежели такое. Уже на улице я продолжаю разговор: — У тебя есть еще какая-нибудь информация о грязных делишках моей семейки?

— Немного, но есть, — идет рядом, сосредоточенно глядя перед собой, — Арминэ в курсе того что Аня вам изменяла и родила ребенка от другого. Мы прослушивали телефоны, это выяснилось при общении с вашей матерью. То есть мать знает тоже. Разговор записан.

— И в каком контексте она это говорила?

Отлично, похоже вся семья против меня объединилась. От этого мне становится еще хуже. Неужели в их глазах я так плох? Но почему? За что? Я же делал все чтобы обеспечить клану счастливую и сытую жизнь!

— Арминэ говорила что надо заставить вас сделать ДНК, чтобы все вскрылось…

— Зачем?! — аж останавливаюсь. Вот это номер.

— Чтобы все узнали что вы, во-первых, не являетесь авторитетом, раз с вами так поступили, во-вторых, такая информация может вас спровоцировать на нехорошие вещи, возможно уголовно наказуемые. В идеале вы навредите Араму и вас посадят.

Я молчу не менее минуты, переваривая информацию, и наконец заключаю:

— И тогда можно будет сделать Арминэ главой клана.

— Извините, что лезу не в свои дела… Но я хочу кое-что спросить у вас. — редко Арсен начинает вопрос с подобной фразы. Даже забавно что его могло еще шокировать.

— Спрашивай, — киваю.

— Вашей матери Арама не жалко? Он же самый младший…

— Может и жалко, однако Карена видимо уговорить не удалось. В лучшем случае она смогла взять с него обещание чтобы он не лез во власть, если жить хочет. А Арам… Мать его не хотела рожать, она уже была в возрасте когда забеременела, но отец настоял, — сажусь на заснеженную лавочку. Как бы ни было все паршиво, однако надо что-то предпринимать. Включать холодную голову и решать как избавляться от предателей.

— Аню завтра выписывают, — замечает Арсен, явно намекая что думать надо быстрее.

— Заберем и сделаем вид что не в курсе происходящего.

— А дальше?

— Дальше, — усмехаюсь, — Дальше я лично допрошу Аню, узнаю как все происходило… А потом… Нет, я не буду делать ничего криминального. Однако никому не понравится то что будет дальше. Я донесу до ублюдков что они не правы.

— И как вы это сделаете?

— Как? — пожимаю плечами, — Мать отправится на заслуженный отдых. На всю оставшуюся жизнь.

— Отдых?

— Отдых, — поднимаюсь и отряхиваю пальто от снега, — Ты же замечал что с ней не все в порядке. Она бредит, замечал же?

— Кажется что-то было, — Арсен неуверенно кивает, не скрывая удивления.

— Вот видишь! Не я один это вижу. Это очень опасно для окружающих. Она заговаривается, забывает что только что было… — я иду по аллее, заложив руки за спину, — а недавно она разговаривала с невидимыми людьми, которые требовали убить собственных детей и внуков, — поворачиваюсь к Арсену. — Ты же это видел много раз.

— Да, но боялся спорить с ней. У нее в такие моменты меняется лицо… Страшно, очень страшно, — кивает. — Может это деменция?

— Как вариант. Женщина в возрасте, психически неустойчива… Больна… А что надо делать в таких случаях?

— Лечить.

— Вот! Мы и будем ее лечить. Слава богу в стране есть учреждения для подобных случаев. Закрытые конечно же.

— Психиатрические лечебницы… — Арсен не выдерживает и начинает смеяться. И я понимаю почему. Мою мамашу, которая строит из себя царицу, отправят в палату для умалишенных. Такое нарочно не придумать.

— Это единственное место, где ей станет легче. А твоя задача — сделать все возможное, чтобы обезопасить нас и ее от самой себя.

— Деньги только нужны. — замечает Арсен, — Люди сейчас равнодушные, меркантильные, сами понимаете.

— Сколько угодно. Ради здоровья семьи мне ничего не жалко. Так что можешь начинать уже сейчас. Чем быстрее мы окажем помощь пожилому человеку, тем лучше.

Я редко испытываю ненависть. А еще реже эта ненависть длится дольше чем день или два. Но в этот раз я живу, я дышу ею, я чувствую что еще чуть-чуть, и хрупкое горло каждого моего врага хрустнет под моими пальцами.

Как же я ненавижу мою семью! Как я хочу сатисфакции, чтобы они жрали землю и просили прощения. Но мне их раскаяние не нужно, нужно унижение. И может мне легче от этого не станет, но хотя бы я буду знать, что они ощутили то, что чувствую сейчас я. А еще я хочу чтобы их преследовал страх за свою жизнь.

Чтобы никто ничего не заподозрил, на следующее утро я сам еду забирать Аню из роддома. Сидя в центральном автомобиле кортежа, вместе с Арсеном, мы накидываем план сегодняшнего дня.

— Врачи за вашей матерью приедут в шесть, — методично объясняет мой помощник, пока я безразлично смотрю в окно, нблюдая как мимо проносятся заснеженные деревья. — Точнее это будет врач и санитары.

— То есть если она будет сопротивляться, то они ее доведут до машины?

— Конечно, свяжут и доведут. Все пройдет гладко. За такую сумму… Пришлось правда идти выше чем даже руководство больницы. Сейчас строго с этим…

Поворачиваюсь к нему:

— До уровня чиновников из министерства?

— Да. Все оказалось непросто. — кивает, — У нас есть свои люди. А один и вовсе нам обязан по гроб жизни. А все равно. Не поверите, пришлось объяснять ваши мотивы. Все конфиденциально, но без объяснения почему ваша мать может быть опасна, уговорить не получалось. И да, нам все равно придется подтянуть уголовное дело. Иначе любая проверка… И ваша родительница вернется домой.