Чтение онлайн

А что мои «рейтары», защищенные в большинстве своем лишь бахтерцами и мисюрками (что по бронированию ставит их в один ряд с литовской панцирной кавалерией, то есть на класс ниже), могут противопоставить таранному удару ляхов, вооруженных самыми длинными из всех возможных пик? Пару, в лучшем случае тройку пистолей — да вострую саблю… Ну, и еще иногда кавалерийский карабин, имеющийся лишь у четверти моих всадников.

Вот только пистоли, между прочим, есть и у поляков — правда, те не очень часто используют их в бою, но используют же! Короче, дело швах — если не сумеем дружными залпами «остудить» пыл панов и затормозить их напор, то нас просто раздавят… С легкой тоской я оглянулся назад, в сторону спасительных полевых укреплений лагеря Скопина-Шуйского. Эх, а ведь где-то сейчас там стоит Тимофей со своими стрельцами, не зная горя…

…— Ну что, «орелики»! Где наша не пропадала! Вот кто говорил, что зря мы окапываемся и укрепления возводим, кто завидовал детям боярским да наемникам, брезговавшим лезть в грязь, а?! Хочешь выжить на войне — копай!

Я победно оглянулся на стрельцов, сегодня довольно ухмыляющихся в ответ. Словно и не было злой брани по поводу раскисшей земли, что мы копали дни напролет…

Выдвинутый чуть вперед основных позиций «ромб» из дерева и земли, имеющий множество узких бойниц для ведения огня на все четыре стороны, построен по типу «блокгаузов» Морица Оранского. Еще один шаг Михаила Васильевича в освоении тактики одного из лучших полководцев семнадцатого столетия! По сути своей, этот ведь тот же бастион — только не крепостной, а используемый при возведении полевой фортификации.

Н-да… Князь время зря не терял, очень глубоко проникнувшись мыслью о том, что возведение полевых укреплений есть половина составляющей ратного успеха. И приняв на вооружение принцип «хочешь выжить/победить — копай», одинаково справедливый с семнадцатого по двадцать первое столетие, он в буквальном смысле зарыл свою пехоту в землю, выжидая появления Сапеги у Александровской слободы!

…В сторону бывший царской резиденции народное войско Скопина-Шуйского выдвинулось еще до того, как мы с рейтарами вернулись в княжеский лагерь. Впрочем, «народная» рать уже включает в себя значительное число служивых людей и «бригаду» Делагарди (назвать ее корпусом язык теперь не поворачивается)… Так что встретились мы в пути. Не сказать, что князь был уж очень доволен результатами нашего рейда — и наличными потерями! — но хоругвь (речь о знамени) какого-то знатного литовского шляхтича и трофейные пушки все же подсластили пилюлю. Тем не менее, эксперимент с формированием первого драгунского подразделения князь посчитал «завершенным». А меня и уцелевших «драгун», включая и трех поправившихся от ран служивых, Михаил вернул к соратникам в еще только формируемую стрелецкую сотню — активным обучением которой я и занялся…

В свободное от землеройных работ время!

Собственно, возведением острога у бывшей резиденции «Грозного» царя Ивана Четвертого занялся еще воевода Григорий Валуев, возглавлявший передовой отряд. К слову, наш авангард практически без боя выбивл отсюда поляков и прочих тушинцев... Ну а уж когда пришли мы, то и работа закипела с новой силой!

Так что теперь уже все вытянувшееся в линию русское войско прикрывают рвы, относительно невысокие валы с вбитыми в них кольями, заостренными и склоненными в сторону врага — надолбами. А также позиции артиллерийских батарей, для укрытия которых возведены земляные редуты — ну и рогатки, куда же без них! Впрочем, учитывая относительную «мобильность» последних, рогатки прикрывают относительно узкие участки сплошной линии обороны, этакие бреши в ней… За противоконной же оградой построилась «стройная» крестьянская рать с пиками — и собственно шведско-германские пикинеры. Кроме того, «бреши» расположены между вынесенными вперед блокгаузами» — и служат они для отхода конницы, которой ныне у Михаила Васильевича в значительной степени прибавилось!

Да, у Александровской слободы с князем объединились отряд Федора Шереметева из Астрахани (в основном служивые казаки да дети боярские), а также полки Ивана Куракина и князя Бориса Лыкова-Оболенского, прибывшие к нам на помощь из Москвы. В их составе помимо легкой дворянской конницы пришли и стрельцы, и значительное число пушкарей при орудиях… Все одно конницы у нас по-прежнему меньше, чем у противника — и она качественно уступает гусарским ротам и хоругвям панцирной литовской кавалерии. За исключением разве что вновь развернутого в две сотни эскадрона Себастьяна, да рейтар-наемников.

Но выдвинув вперед детей боярских, князь и не ждет, что они добудут ему победу в лобовом столкновении с гусарией! Нет, задача наших легких всадников — сблизиться с противником и начать обстрел из луков, карабинов и пистолей (это если враг не пойдет в атаку сходу). После чего — как можно скорее отступить за позиции пикинеров, обязанных разобрать рогатки при отходе нашей кавалерии… И подставить преследующего врага под огонь батарей, стрельцов, вставших за валом и скрытых «бруствером»-переростком по самую грудь — да гарнизонов блокгаузов! Каждый из которых составляет по полсотни шведских мушкетеров и паре легких орудий — так что трофейные фальконеты пришлись еще как кстати.

При этом лишь моей сотне — единственной во всем русском войске! — выпала честь также оборонять «блокгауз». Именуемый московскими служивыми также «острожком»…

Ну, а если враг каким-то невероятным чудом прорвется за линию оборону Михаила Васильевича, этакое «Скопинское Мажино» — что же, в тылу у нас отстроен крепкий острог, с башен и стен которого пристреляно все близлежащее к нему пространство! Впрочем, в настоящий момент в остроге по большей части собран обоз; также в нем развернуты хранилища с продовольственными запасами и порохом при малом гарнизоне.

И там же находится Рада — женщина, похитившая мое сердце дерзким взглядом горящих серо-зеленых очей! И ведь вкус жарких поцелуев любимой еще помнят покусанные женой губы, а легкий сладостный запах ее ладного тела еще слышен от нательной рубахи…

…Горны заиграли сигнал к атаке практически одновременно с обеих сторон. Оглянувшись назад, я нервно облизнул губы: если под Калязином мой эскадрон начинал бой отдельно, то сейчас вперед тронулась вся масса московских всадников, включая и детей боярских, и наемников-рейтар. Неужели дойдет до рубки?!

Тогда столкновения с гусарами точно не избежать…

— Братцы, не жалейте пуль, но стреляйте только в упор! Кирасу ляхов пистоль наверняка возьмёт только с десяти шагов! Помните, первый пистоль — по жеребцам, второй в лицо или живот гусара, вернее будет. А после — сразу в сабельки, и не бойтесь: они живые люди, с такой же кровью и плотью, как и у нас! И также как и мы, боятся ран и смерти… Вперед!!!

Верю ли я сам тем словам, что выкрикивал только что? Кажется, что в тот миг, когда кричал — действительно верил. Да и сейчас, когда кровь начала быстрее бежать по жилам, а мощный жеребец подо мной принялся набирать ход... Сейчас то, что могло казаться ранее чем-то фантастическим, ныне представляется вполне возможным. Как там говорили в фильме про Великую Отечественную, название которого я подзабыл? Сойдемся — а уж там посмотрим, чьи зубы крепче?!

Ну, так вот именно так и есть… Кто там ненавидит рубку? Себастьян фон Ронин?! Быть может — и вполне обоснованно.

Но не я.

Не сегодня!

…Гусария перешла на тяжелый галоп со ста шагов — и я принялся считать метры, разделяющие нас с врагом, потянув из кобур сразу оба пистоля, просто накинув поводья на левую руку. Моему примеру следует примерно половина эскадрона — хотя большинство ратников на скаку рискуют вытащить лишь один самопал из седельной кобуры. С другой стороны, лучники, коих в обеих сотня человек шестьдесят, не меньше, уже достали из саадаков составные луки степного типа, наложив стрелы на тетивы…