Шрифт:
Посвящается моей любимой
жене и помощнице – Надежде
«Утверди стопы мои в слове Твоём
и не дай овладеть мною никакому беззаконию»
(Псалом 118:133)
I
В начале своего долгого пути домой, стоя на перроне железнодорожного вокзала Санкт-Петербурга, он мысленно подводил итог своего пребывания в северной столице. Здесь он провёл почти полгода. Раньше он бывал в этом красивом городе, но так долго – впервые. Этот город не один раз менял своё наименование, но сейчас вновь носит имя, данное его основателем Петром I в честь святого апостола Петра. Того Петра, который от своего рождения получил имя Симон, а Петром его назвал Иисус Христос, когда призвал его следовать за Ним. Иисус сказал ему: «Ты Пётр (камень), и на сём камне Я создам церковь Мою».
«А ведь есть те, – размышлял Игорь, – которые считают, как и я когда-то, что город так назван в честь Пётра I, и поэтому в городе так много памятников ему. Вот и здесь, в центре здания железнодорожного вокзала, он в бронзе возвышается над всеми. Возможно, знакомые с историей христианства соотносят наименование города с именем Святого апостола Петра, зная, что оно с греческого переводится, как «камень». Ведь город действительно буквально на «камне» стоит. Почти весь центр и набережные выстроены из прочного гранита. Но, скорее всего, Петру I было известно, что его самого нарекли именем Пётр в честь Апостола Петра, которого Иисус Христос наделил особыми полномочиями, завещая: «…дам тебе ключи Царства Небесного». Вот и нарёк он город Санкт-Петербург (Город Святого Петра), чтобы подчеркнуть значимость апостола в истории христианства. Если бы все жители города помнили об этом, то, может быть, в них было бы больше благоговения и желания чаще «в небо смотреть» – о Боге помнить, не грешить…». Его размышления прервал звонок мобильного телефона. Звонила жена. После недолгого общения, они тепло попрощались, договорившись, что пока Игорь будет в пути, то общаться они будут СМСками.
Шестнадцатилетним юношей он впервые оказался здесь, когда город носил название Ленинград в честь лидера революции семнадцатого года. С тех пор произошло много изменений и в городе, и в его отношении ко всему увиденному и услышанному здесь. Во все времена этот город вызывал восторг у своих гостей, восхищавшихся душевными качествами коренных жителей, их отзывчивостью и вниманием к гостям родного города. Эта отличительная черта гармонично дополнялась самобытностью архитектурных сооружений города. Не зря его называют музеем под открытым небом. Монументальность его христианских соборов и царских дворцов впечатляет. Великолепие многочисленных парков, садов и скверов пробуждает желание побывать там вновь и вновь. Пригород также очаровывает, особенно Петродворец, Екатерининский и Павловский парки. Неповторимый колорит городу придаёт Финский залив с выходом в Балтийское море. Большое значение город имеет и в истории России, являясь «колыбелью трёх революций», повлекших за собой великие потрясения и перемены в стране.
– Конечно, – размышлял Игорь, – юношам свойственно восторженное восприятие окружающего мира. Недостатки
в таких случаях менее заметны. Видимо, ещё и по этой причине в юные годы молодые люди легко увлекаются, как впрочем легко попадают в дурные компании и совершают необдуманные поступки, приводящие к нежелательным последствиям. – Он и себя причислял к тем, кто совершал такие поступки и пережил их последствия. – Да, верно сказано: «Дурные компании развращают добрые нравы», – вспомнилось ему библейское изречение.
II
Размышляя об этом, Игорь остановил свой взгляд на молодом человеке спортивного телосложения. По его внешности и сдержанному прощанию с провожавшими его юношами, Игорь решил, что он уроженец Кавказа. Молодой человек вошёл в вагон поезда «Санкт-Петербург – Владикавказ».
В этом вагоне, в третьем купе, Игорь несколько минут назад оставил свой багаж и вышел подышать на прощание уже морозным воздухом города на Неве. До отправления поезда оставалось немного времени, но пассажиров было мало. «Кто же из них будет ехать в моём купе?» – мысленно пытался предугадать Игорь. Выбор пал на «юношу с Кавказа» и полную женщину с большими сумками, зашедшую ранее.
Почувствовав лёгкий озноб от сырого воздуха со свежим ветерком, Игорь решил, что ему пора в теплый вагон. Подойдя к своему купе, он постучал в закрытую дверь и, не услышав ответа, приоткрыл её. Внутри находилась та самая полная женщина; она стояла лицом к окну и переодевалась в спортивный костюм. Игорь, сказав «извините», закрыл дверь. Из купе донёсся звонкий возглас: «Ой, подождите, я переодеваюсь!». «Это я уже понял», – тихо пробормотал Игорь, поймав на себе взгляд мужчины, выглянувшего из соседнего четвёртого купе. Видимо, услышав возглас женщины и сообразив в чём дело, приветливо улыбнувшись, он сказал:
– Милости просим к нам – в мужское купе.
Игорь, поблагодарив, воспользовался предложением мужчины, понимая, что, стоя в проходе, он будет мешать входящим с багажом пассажирам. Мужчина протянул руку для рукопожатия и представился:
– Олег.
В ответ он услышал: «Очень приятно, Игорь». Обменявшись рукопожатиями с Игорем, Олег поспешил представить своего соседа, сидевшего у окна. Им оказался юноша, которого Игорь предполагал увидеть в своём купе.
– А это сын гордого осетинского народа, студент, э…, вот только, извини, запамятовал, как зовут…
Молодой человек встал и, учтиво поприветствовав Игоря, представился:
– Алан.
– А, да – Алан, – подтвердил Олег.
Протянув Алану свою руку для рукопожатия, представился и Игорь. После чего сел рядом с Аланом напротив Олега. На Игоря произвели приятное впечатление правильные черты лица Олега, коротко стриженные седые волосы головы, усы и борода. Одет он был со вкусом, в бежевый свитер крупной вязки и джинсы из добротной синей джинсовой ткани. «Это петербуржец, может, даже из творческой интеллигенции, – подумал об Олеге Игорь, – блеск интеллекта в глазах выдаёт. Уже не среднего, но зрелого возраста, видимо ненамного старше меня, «навскидку» лет примерно пятьдесят – пятьдесят пять».
Но уже первыми фразами Олег разочаровал Игоря по той причине, что речь его была засорена ненормативной лексикой. «Неожиданный поворот сюжетной линии, – подумал Игорь, – поторопился я причислить его к интеллигентам». Не разделяя понятий «интеллигентный человек» и «культурный человек», он считал, что культурным людям не свойственно использовать в своей речи мат. В понимании Игоря, культура речи человека всегда являлась признаком его интеллигентности. Для него было удивительным и то, что Олег позволял себе употреблять мат в присутствии малознакомого ему молодого человека. Да и себя он не мог причислить к тем, с кем Олег мог бы «изъясняться» таким образом, невзирая на их небольшую разницу в возрасте.
III
Олег сокрушался по поводу ранних холодов. Говорил, что давно пора «переобувать» все автомобили в зимнюю резину, уже много аварий на дорогах из-за несознательных водителей. На что Игорь произнёс протяжное «Да-а…». Олег, расценив это как согласие с его мнением, продолжил своё повествование, щедро пересыпая его «крепкими словечками». Но Игорь, своим «Да» выражал разочарование. «Действительно, внешность обманчива», – подумал он об Олеге. А Олег продолжал приводить свои доводы: