Чтение онлайн

– Не вижу никакого смысла предаваться сожалениям о событиях, которые я не в состоянии изменить, – ответил Сарек. – Я хочу попросить только об одном.

– Если это в моих силах, Ваша просьба будет удовлетворена.

– Несколько минут на канале связи после того, как будет передан сигнал бедствия. Мне надо связаться с Вулканом.

– Разумеется.

Внезапно поток информации прекратился, бормотание компьютеров смолкло, и наступила тишина, нарушаемая лишь сигналами зонда.

Над заливом начал падать снег.

«Баунти» нёсся к Земле.

– При теперешней скорости мы достигнем Земли через один и шесть десятых часа, – доложил Зулу.

– Держитесь прежнего курса, – сказал адмирал Кирк.

– Есть, сэр. – Зулу проверил показания приборов. В некоторых системах, в особенности энергетических установках, уже появились признаки перегрузки. Показания приборов были на высшей границе дозволенного. «Баунти» дотянет до Земли, но Зулу сильно сомневался, будет ли этот корабль годен на что-нибудь ещё. Он жалел об этом. У него было много амбиций, и почти все они были связаны со Звёздным Флотом, космическими путешествиями и исследованиями. Теперь же он сильно подозревал, что в следующий раз Звёздный Флот нескоро позволит ему летать. Даже летать на израненном захваченном вражеском корабле лучше, чем не летать вовсе.

Но этот вражеский корабль может и погубить его и его друзей. Если не выдержит энергетическая установка, прежде всего откажет генератор маскировки. «Баунти» появится как вражеский корабль. Необходимо, чтобы Звёздный Флот знал об их приближении, но Федерация до сих пор никак не ответила на все послания Ухуры. Каналы связи были забиты какими-то странными помехами, и единственным ответом на её сигналы было непривычное молчание. Таким образом, никто не знал, что уцелевшие с «Энтерпрайза» возвращаются на Землю на клингонском боевом корабле.

Или же они знают, подумал Зулу, и решили помариновать нас немного.

– Мистер Чехов, признаки сопровождения? – спросил Кирк.

А если оно и появится, это сопровождение, подумал Зулу, будет оно нас сопровождать или прямо тут арестует?

– Нет, сэр, – отвечал Чехов. – И обычных патрулей тоже.

– Странно, – заметил Кирк.

– Адмирал, могу я поговорить с Вами? – спросила Ухура.

– Разумеется, коммандер. – Встав, Кирк подошёл к Ухуре.

– Что у Вас, Ухура?

– Я слышу что-то очень странное, – сказала Ухура. – И очень сильное. Это заглушает все многофазовые сигналы. Я не могу это перевести. Какой-то беспорядочный набор звуков.

– Вы можете отделить их?

– Я пытаюсь, сэр. Они не сфокусированы и настолько сильны, что проникают в соседние частоты. И их местонахождение… Траектория ведёт к Земле.

– К Земле!

– Да, сэр. Я пытаюсь разобрать, что это.

Как и Зулу и все остальные на мостике, Спок слышал разговор Кирка и Ухуры. Заинтересованный, он взял наушники стал вслушиваться, пока Ухура пыталась уловить в заполняющем частоты треске что-нибудь вразумительное.

Когда на мостик шагнул Маккой, Спок постарался ничем не выдать себя. Он ещё ни разу не говорил с Маккоем после… с тех пор. Он даже ни разу не виделся с ним иначе, как в присутствии Т’Лар, стоявшей между ними. Говорить с Маккоем должно быть для него то же самое, что с любым другим землянином; и всё же именно с ним Споку почему-то говорить не хотелось.

– Привет, – сказал Маккой. – Занят?

– Занята коммандер Ухура, – сказала Спок. – Я только слушаю.

Маккой смотрел на него как-то странно.

– Ладно. Я только хотел сказать – хорошо, что твоя катра опять в голове у тебя, а не у меня.

Маккой усмехнулся. Спок представления не имел, почему.

– Я имею в виду, – пояснил Маккой, – я мог принять в себя твою душу, но не мог быть в твоей шкуре.

– В какой шкуре? У меня нет шкуры. – Спок никогда не носил никаких шкур. Ни один вулканец их не носил – и ни один землянин тоже. На корабле Спок носил форму, на Вулкане – традиционный вулканский плащ. – Я в плаще, – сказал Спок. Это казалось ему неправильным. – Может, в моей коже? Но как можно быть в чьей-то коже?

– Ладно, оставим это, – сказал вдруг Маккой. – Как насчёт философии?

Спок попытался увязать слова и тон Маккоя (который он счёл легкомысленным) с его напряженной позой и пристальным взглядом.

– Жизнь. Смерть. Жизнь, – сказал Маккой. – Темы такого рода.

– На Вулкане у меня не было времени для глубокого изучения философских дисциплин.

– Спок, это же я! – воскликнул Маккой. – Я хочу сказать – то, что произошло с нами, уникально!

– То, что произошло со мной, уникально, – сказал Спок. – С Вами произошло, по сути, то же самое, что происходит с любым, провожающим вулканца к его смерти. Это правда, что Вы были необучены и не подготовлены; именно по этой причине Т’Лар было так трудно освободить мою катру…

– Т’Лар! – вскричал Маккой. – А как насчёт меня? Я думал, что рехнусь! Меня арестовали, накачали наркотиками, бросили в тюрьму…

– …и это причинило Вам некоторые неудобства, – сказал Спок. – Прошу прощения за это, но я не видел другого выхода.

– Забудь об этом, – сказал Маккой. – Неужели ты думаешь, я жалуюсь, что помог спасти твою жизнь? Но, Спок – ты же действительно вернулся оттуда, откуда до тебя никто не возвращался. И в какой-то малой мере я разделил это. Неужели ты не можешь сказать мне, что ты при этом чувствовал?

Тот же самый вопрос задавали ему вулканские старейшины, и он им не ответил. Спок упорно отказывался от попыток вспомнить об этом. В то же время у него не было никакой логической причины для такого отказа.

Даже заставь Спок себя вспомнить пережитое, он сомневался, что сможет выразить это словами, понятными доктору – или любому другому землянину, за исключением, возможно, Аманды Грейсон, долгие годы изучавшей вулканскую философию. Спок не был уверен, что вообще сможет объяснить это любому разумному существу.