Чтение онлайн

Извернувшись ужом, я пополз по крыше бака на другую сторону к спасительному золотистому сиянию. Немец сказал надо идти быстро и не останавливаться. Хорошенькая задача. Особенно если учесть, что для этого надо хотя бы встать на ноги, а такой возможности нам не дают.

Ладно, как-нибудь встану. В крайнем случае, пристрелят, и все кончится.

Рука на каждое движение реагировала болью. Боль драла грудь и горло. Боль разрывала голову. Болела кожа, которая уже не чувствовала холода. И последние силы уходили со стремительностью лавины.

Крыша кончилась. Свет полыхал совсем рядом, настолько яркий, что перебивал даже опостылевшее неоновое мерцание. Перекувырнувшись на спину, я оглянулся. Звезда с сопением ползла следом.

Я приподнял голову. Спасибо скату крыши: в этой точке с земли меня видно не было. Вернее было, конечно, но для этого, по моим прикидкам, нужно было сесть.

Звездочка подползла ближе, опасливо приподнялась. С облегчением выдохнула.

Водонапорка вздрогнула от очередного удара. Что за дверь там такая внизу, что они ее высадить столько времени не могут?

— Чем они стучат? — промяукала Звезда.

— А тебе какая разница? — пробормотал я, отвечая разом и на свой бесполезный вопрос и на столь же никчемный вопрос Звездочки.

— Эй, там, наверху! — хрипло позвали снизу. — Чего притихли? К приему гостей готовы?

— Встаем и бежим, — проигнорировав Фару, тихо заговорил я.

Звездочка рыпнулась было вскочить, я остановил ее движением руки.

— На счет «три». И не останавливаться. Что бы ни случилось, быстро идти и не останавливаться.

Честно говоря, я и сам не понимал, почему так. Но Штаммбергер на этом настаивал, а немцу можно было верить.

Главное, чтобы хватило сил.

— На счет «три», — повторил я. — Раз, два…

Водонапорная башня снова вздрогнула от удара. Только в этот раз снизу грохнуло, звонко лязгнуло, и вслед за ударом послышались радостные крики.

— Три! — скомандовал я и, вскочив на ноги, бросился в свет.

Силы ушли на рывок и кончились молниеносно. Тело повело.

Не останавливаться.

И так повезло невероятно. Вынесенная дверь отвлекла от нас стрелков. Вовремя Фара ее высадил. Правда, теперь он к нам ближе, чем раньше. Но там еще люк на крышу, а он заперт и заржавел. Так что преследователям придется повозиться.

Словно услышав мои мысли, за спиной открыли стрельбу.

Время сбилось с привычного хода. Казалось, прошло с полминуты, а минула всего какая-то секунда. Я понял это, почувствовав, как земля уходит из-под ног.

Край крыши! Сердце екнуло. Возникло ощущение падения.

Не останавливаться. Немец сказал, что останавливаться нельзя. Нужно идти. Быстро.

Я с истеричной суетливостью засеменил ногами.

Свет слепил сквозь сомкнутые веки.

Глупость какая — сучить ножками, падая с водонапорной башни, и даже не иметь возможности открыть глаза, чтобы понять, куда падаешь.

По ступням ударило. Совсем мягко, но сил держать равновесие не было. Я просеменил по инерции еще несколько шажков и повалился вперед, на землю.

Замутило. Неужели перепрыгнули?

Силы кончились. Совсем. Осталось лишь на то, чтобы разлепить веки, да и то с трудом.

Я лежал на склоне какой-то горы. В бок впивались острые камни. В лучах заходящего солнца клубились пыль и песок, вздыбленные моим падением. Золотистая стена осталась за спиной.

Здесь было нежарко, по ощущениям градусов десять-пятнадцать. Но после ледяной, продуваемой всеми ветрами крыши водонапорки эти десять-пятнадцать градусов показались счастьем.

Захлебнувшись пылью, я закашлялся. Грудь разорвало дикой болью. Сил не было даже на то, чтобы согнуться, прикрыть рот.

Секундная радость растаяла мгновенно, как мороженое в духовке. Чему обрадовался? Попал неизвестно куда. Появление преследователей — вопрос времени. Идти некуда. Да и в моем состоянии не то что идти, подняться не получится.

Воображаю гнусный оскал Фары, когда он выйдет из света и увидит, как я здесь развалился.

Перед глазами поплыло. Мир вокруг затуманился. Кажется, я потерял сознание…

— Сережа.

Меня тормошили. То ли пытались поднять, то ли волокли куда-то.

Болело все тело. Нещадно рвало грудь. Я задергался в приступе кашля, почувствовал, что падаю. Потом дернуло под мышками.

Мир приобрел четкость.

Надо мной нависало бледное лицо Звездочки. Она держала меня под мышки и волокла по склону. Кругом были камни, пыль и песок. Дальше все тонуло в быстро сгущающихся сумерках. С обеих сторон от нас воздух светился золотом. Из одной стены мы вышли, в другую могли уйти.

Какая из них которая — сообразить я не мог.

Голова отказывалась работать, мысли текли вяло.

Во рту пересохло, горло и грудь драло так, словно я наглотался песка.

— П-пить, — прошлепал я одними губами.

— Нет воды. Сережа, идти надо. Надо-надо.

Мозги понемногу начинали соображать. Нет воды, пить не дадут. Температура шкалит. И не упадет. С чего бы ей падать без жаропонижающего да при обезвоживании? Где-то там остался Фарафонов, но он будет догонять.

Есть нечего, людей не видно. Горы, камни, песок, собирающийся крохотными смерчами. Эти воронки песчаных вихриков кружились то тут, то там — со всех сторон.